Книга Не твой формат, страница 8 – Екатерина Вострова

Позавчера его привезли на скорой после небольшого ДТП. Глубокий порез на руке от осколка стекла и ушиб плеча. Ничего критического, но он вёл себя так, будто его доставили в районную больницу прямиком из VIP-палаты.

— Елена Сергеевна, присаживайтесь, — тихо сказал главврач. Я села, стараясь держать спину прямо. — Это она? — уточнил у пациента Борис Михайлович.

— Да, — протянул тот с неприятной ухмылкой. — Та самая медсестра.

— Елена Сергеевна, — начал мой начальник, — Вадим Витальевич, утверждает, что позавчера вела себя крайне непрофессионально, когда ты обрабатывала его рану.

Баринов громко фыркнул и подался вперёд, глядя на меня с откровенным презрением.

— Непрофессионально — это ещё мягко сказано! — возмущённо воскликнул он. — Эта девица грубила мне с первой минуты. Руки у неё как крюки, всё делала через силу, чуть вену мне не порвала. Я попросил быть аккуратнее, а она чуть ли не в лицо мне накричала. Полное отсутствие уважения к пациенту! А ещё и характер мерзкий — такая, знаете, феминистка-агрессорша.

Я сидела и чувствовала, как внутри меня всё закипало. Слова Баринова звучали так уверенно, так убедительно, что даже Борис Михайлович слегка поморщился, явно не зная, кому верить.

Баринов сидел на кушетке без рубашки и откровенно пялился на мою грудь, пока я обрабатывала ему рану.

— Ну что, красотка, — промурлыкал он тогда сальной улыбкой, — у тебя такие пышные формы… Может, после смены поедем ко мне? Я хорошо плачу. Расслабишься, забудешь про эту нищету и свои уколы.

Я промолчала, продолжая аккуратно накладывать швы.

Он не унимался. Внезапно положил здоровую руку мне на бедро и сильно сжал.

— Да ладно тебе ломаться. С такой-то грудью и задницей грех работать за копейки. Я бы тебя взял на содержание. Будешь моей личной медсестрой. И зарплата, и подарки… Только будь поласковее.

Я резко сбросила его руку.

— Уберите руки. Я здесь работаю.

— Ого! — рассмеялся он. — Толстая, а туда же — принципы держит. Да на тебя нормальный мужик и не посмотрит, а ты ещё кочевряжишься. Руки кривые, характер отвратный… Таким только в этой дыре и работать.

— То есть вы признаёте, что вы — не нормальный?

На секунду в перевязочной повисла тишина. Баринов опешил, потом его лицо исказилось от злости.

— Что ты сказала, стерва?!

Я ничего не ответила. Просто продолжила накладывать швы: ровно и аккуратно, как всегда, потому что это моя работа, и делать её плохо я не собиралась даже для него. Когда дошло до обработки, я взяла тампон, щедро пропитала антисептиком и сразу приложила к ране. Бринов зашипел и дёрнулся.

— Больно? — спросила я участливо. — Это нормально, рана глубокая. Потерпите.

Потом настала очередь фиксирующей повязки.

— Туговато, — поморщился он.

— Так лучше держит, — пояснила я профессиональным тоном. — Чтобы не сползала.

Всё было строго по инструкции. Просто минимум анестезии, максимум антисептика и повязка, которую он будет чувствовать каждый раз, когда попробует пошевелить рукой.

Когда я закончила, Баринов смотрел на меня уже без всякой похоти, только со злостью и раздражением.

Я моргнула, возвращаясь из воспоминаний в кабинет главврача. Баринов всё так же сидел напротив, размахивая руками и кипя от возмущения.

— …и вот такая она «медсестра»! — продолжал он с негодованием. — Специально делала мне больно, грубила, хамила! Повязку затянула так, что я потом всю ночь не мог нормально руку пошевелить. Это просто издевательство! Я требую, чтобы её немедленно наказали и заставили принести мне официальные извинения!