Книга О, мой профессор!, страница 1 – Лариса Васильева

«Чем занята?»

Оповещение звякнуло, когда я готова была предать огню ненавистное чтиво и развеять пепел по ветру. Сжав зубы, я изо всех сил метнула книгу в стену, сняла очки и схватила телефон. Книга шмякнулась на пол и открылась на той самой странице, содержание которой никак не впихивалось в голову.

Проклятая карма! Ненавистный универ! Чертовы преподаватели со своей безжалостностью к бедным студентам!

Сообщение пришло от Руси, моей сокурсницы и по совместительству подруги. Руслана Малиновская слыла оторвой каких поискать, но училась легко и непринужденно. Бегло просмотрев главу учебника, могла с легкостью ее пересказать, в отличие от меня, которой знания приходилось вколачивать едва ли не колом.

«Грызу гранит науки» — написала, скрепя зубами от досады.

Такие деньки стоят, а я вынуждена загибаться с книгой, которую терпеть не могла.

«Печальная перспективка» — пришло от подруги с парочкой грустных смайликов.

Еще и издевается, зараза!

«Айда тусоваться! Хотя если ты погрязла в учебе…»

Я метнула взгляд на книгу, едва сдерживаясь, чтобы не привести желанную казнь в действие.

«Диктуй адрес», — мои пальцы запорхали по клавиатуре.

Спустя час вся наша дружная компания пересеклась напротив модного клуба. Я, Руся с Михой, ее парнем, Ляля с очередным бойфрендом и Заноза, по паспорту Забава, но ненавидящая свое имя и запретившая так себя называть.

— Хватит и того, что наши преподы постоянно надо мнойстебутся. Вам не позволю! — злилась Заноза, когда кто-нибудь из компании случайно обращался к ней по имени.

— А вы знаете, что наша Снежка сбежала из-под домашнего ареста! — объявила Руся, когда с обнимашками и приветствиями было покончено.

— Ничего себе! — присвистнул Лялькин бойфренд. Все остальные тоже поддержали меня громким улюлюканьем.

— Родители совсем заездили по ушам. Еще немного и окончательно свихнусь, — пожаловалась я, хотя друзьям было прекрасно известно о моих проблемах.

Вернее — одной проблеме. Большой и нерешаемой. Преподавателе философии, который словно пиявка прицепился ко мне со своего первого занудного занятия. Я так и заявила Матвею Игоревичу, когда он в конце семинара начал опрос по поводу прочитанного.

— Занудно и скучно! Пустой треп только чтобы убить время.

В аудитории сразу же воцарилась тишина. О невыносимом характере философа в универе ходили легенды. Старшекурсники звали его Змеем и предупреждали, что не стоит будить лихо, пока молчит и не воняет. Но своим неосторожным комментарием я активировала пороховую бочку.

Это я так тогда выразилась о трудах Канта и профессора пробрало. Он вскочил со своего преподавательского стула, сцепил руки на груди и сквозь зубы процедил:

— Размышления о смысле жизни вовсе не удел бездельников!

Я что-то возразила и слово за слово мы поссорились вдрызг. Каждый стоял на своем, а в конце занятия Змей предупредил, что отныне философию я буду знать от зубов.

И ведь не смягчился, гад!

Каждое занятие лепил мне исправно двойки, а когда настала пора сессии, не поставил зачет. Декан факультета, близкий друг моего отца, тут же набрал родителю и понеслось.

И теперь вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, я зубрила паршивую философию, лишь бы Змей был доволен.

— Ну что, повеселимся! Оторвемся по полной! — Ляля затанцевала к дверям клуба, вертя задницей и потянув за собой всю компанию.