Книга Право на обман, страница 32 – Арина Арская

— Я не буду против если ты пойдешь и обнимешь папу, Дениска, — сдавленно говорю я, глотая слезы. — Он тебя любит, ты его любишь и… он обидел только меня, а я не могу… не могу… пусть и хочу тоже его обнять.

— Наверное, ему надо посидеть и подумать о своем поведении?

— Все так сложно, мой милый мальчик, — закрываю глаза. — Мама очень устала.

— Тогда спи, а я буду тебя обнимать.

— Спасибо тебе, мой хороший, — хриплым и дрожащим голосом отвечаю я. — И я тебя никому не отдам. Ни за что и никогда.

Я не знаю, что меня ждет завтра, но сейчас в моих слабых руках сопит настоящее сокровище. И нет, я бы не пошла налево, пусть я очень устала, потому что мне важно было сохранить хрупкую семью, которая сейчас дает трещину из-за эгоизма Саши. И нет. Было бы бессмысленно терпеть его гульки, потому что я бы потеряла себя среди ярости, желания отомстить и унизить мужа за его похождения. За два дня я обратилась в чудище. Жестокое, беспринципное и лживое, но я не хочу быть такой.

Сквозь сон и мутные пятна тревожных грез слышу, как поскрипывает дверь. Темная тень нависает надо мной и Денисом, поправляет одеяло и замирает. Будто на целую вечность, а после опускается на пушистый ковер и спиной приваливается к кровати. И тяжело вздыхает. Как раненный зверь.

— Па, это ты? — шепчут размытые сновидения.

— Я, Дениска, — отвечает темнота. — Спи. Маму разбудим.

— Па, ты сильно обидел маму.

— Я знаю.

— И тебе стыдно?

— Стыдно, сына, как никогда прежде.

Я неразборчиво мычу, ворочаюсь в желании разогнать тихие голоса, которые настороженно замолкают. Только меня увлекают вспышки сновидения в медленный танец, как солнечные зайчики под ногами шепчут:

— Па, все ошибаются, да?

— Прости меня, сына, — тоскливо ухает туча над головой, и я ныряю в густую тьму липкого сна.

— Мам, — летит голос Дениса сквозь прозрачные грезы. — Мам.

Прижимает ладошки к щекам, трется носом о лоб, и я размыкаю опухшие веки:

— Да, милый? — сонно причмокиваю.

— Мам, я придумал, — всматривается в глаза.

— Что ты придумал? — щурюсь от солнечного света, что бьет в окно.

Реальность медленно, но верно подкрадывается ко мне.

— Ты тоже должна поцеловать другого дядю, — сердито хмурится. — По-взрослому, как папа.

— Что? — касаюсь его щеки.

— Когда Даша поцеловала Егора, мне было очень обидно. И сейчас обидно, — тараторит шепотом и последние слога взбудоражено глотает. — И решил, что поцелую Милу.

— Милый…

— Это как в драке. Если ударили, то тоже бей, — воинствующе шепчет Денис.

— Ну, есть в твоих словах истина, Дениска, — вздыхаю, — однако… если я не хочу целовать чужого дядю?

— Найди того, кого захочешь поцеловать. Я вот выбрал Милу.

— Нельзя использовать других людей, Денис, из-за обиды, — приглаживаю его торчащие волосы. — Это неправильно. И нечестно. Радости это не принесет.

— А что принесет?

— Я не знаю, Денис, — слабо улыбаюсь. — Ты задаешь хорошие вопросы, но мама не может на них ответить. Сейчас не может.

Дверь в детскую распахивается, и к нам влетает моя мама:

— Дениска!

Глаза шальные и испуганные.

— Бабуля?

— А поехали к нам? А? Соскучилась бабуля с дедулей…

Денис удивленно смотрит на меня, а я медленно моргаю.

— Давай, — кидается к кровати, спускает его на пол и мягко толкает. — Иди умываться.