Книга Право на обман, страница 67 – Арина Арская

— Искала въезд… — неуверенно отвечаю я. — И где припарковаться…

Вот же блин! Что же он так смотрит на меня? Будто сканирует, проникает в сознание и препарирует меня взглядом. Я должна развернуться и уйти. Немедленно и на прощание оскорбленно фыркнуть. Саша прежде не позволял себе разговаривать со мной в подобном командном тоне.

— Нашла? — насмешливо вскидывает бровь.

Это не мой муж. Это другой человек. Какой-то нахал в фартуке.

— Нашла, — сглатываю, — на углу…

— Мне это неинтересно, — цыкает. — Раздевайся.

Он приказывает! Я в недоумении распахиваю глаза. Еще один приказ, и я его сумкой огрею. Наверное… Или же поддаться любопытству, которое легкой дрожью пробегает по плечам. Я взволнована. И меня это пугает.

— Ты меня слышишь? Ты опоздала и еще время тянешь. Раздевайся. Я искал обнаженную натуру, — смеривает меня оценивающим взглядом. — Я жду.

Вскидываю подбородок и медленно расстегиваю блузку. Ладно, сыграем, Саша. Мне ведь тоже любопытно. В конце концов, последние дни вместе с желанием поскандалить я все думала о том, а рисуешь ли ты ночами мой лик со слезами раскаяния?

Следит за каждым движением, а я краснею. Может, еще не поздно кинуться на Сашу с сумкой и настучать ему по голове? Но… Блузку я уже сбросила и медленно тяну боковую молнию узкой юбки вниз. Саша неожиданно отвлекается на палитру и краски, игнорируя мой стриптиз, но я же вижу, что он возбужден. Его фартук ничего не скрывает

— Ты медлишь, — рассерженно отзывается он и выдавливает краски на палитру.

Скидываю юбку, туфли и делаю тихий вдох. Я не чувствую ног, как в юности на свидании. И сердце часто бьется.

— И белье снимать?

— Да, — переводит темный взгляд с палитры на меня. — Я неясно выразился, когда сказал про обнаженную натуру?

Какой высокомерный мастер мне попался. Снимаю трусики и бюстгальтер, а он опять переключается на краски. Сосредоточенно мешает их мастихином.

— Садись. Ко мне вполоборота.

Я выполняю приказ. Пунцовая и тихая. Если Саша может быть строгим и заносчивым, то во мне, оказывается, скрывалось покорное смущение.

— В правую сторону, — поднимает суровый взгляд. — Подбородок чуть выше, лицо леве, ноги расслабь…

Осыпает меня тихими приказами, а я им не сопротивляюсь. Отпускаю возмущение и вживаюсь в роль бесстыдной натурщицы. Почему нет? Мольберт, холст и краски настоящие. Решительность Саши запечатлеть меня тоже неподдельная. Кроме возбуждения в нем проскальзывает желание немедленно приступить к работе, а я хочу увидеть, реально ли он чему-то научился за пару недель с хвостиком. Я знаю, что он упрямый, но тяги к искууству раньше не проявлял.

Я принимаю то, что на двадцатом этаже в полупустой квартире встретились не бывшие супруги Саша и Ева, а мастер и натурщица. Отметаю в сторону наше прошлое, и с интересом и волнением ныряю в момент, в котором есть строгий художник с палитрой и кисточкой в руках.

— Теперь не двигайся, — следует очередной приказ, и сердце пропускает удар.

Тишина, густой запах масляных красок, мягкое и едва уловимое шуршание кисти по холсту. Я не шевелюсь и почти не дышу. Не чувствую тела и не знаю, сколько секунд, минут или часов просидела без движения. Время будто замерло.

Я ощущаю кожей внимательные и изучающие взгляды Саши. Именно в те моменты, когда он отвлекается от холста, смотрит на меня, по онемевшим ногам и рукам прокатывается тепло. Он ничего не говорит, и я не хочу сейчас слышать от него слов.