Книга Право на семью, страница 15 – Арина Арская

И мне обидно. За себя. Я не паразитка. Я даю Валерию свое внимание и ласку, в которой он нуждается.

— Кстати, можешь Валерию и не говорить о моем визите, чтобы не портить вашу идиллию, — шагает прочь. — Тут уже на твой выбор, как быть, но я должен был на тебя поглядеть.

— А вы что не скажете, что были тут? — удивленно охаю.

— Я перед ним не отчитываюсь, — оглядывается и щерится в улыбке, — и как же ты теперь сыграешь, Лада?

Ненавижу все эти семейные фотосессии, на которых надо улыбаться и изображать милую скромную женушку рядом тем, кто не ночевал дома двое суток. И Валерий тоже натягивает на лицо улыбки, приобнимает меня, держит на ручках нарядную Соню, а фотограф скачет вокруг нас и все ищет удачный ракурс.

— Так, — цыкает он и окидывает нас цепким взором. — Кресло тащите сюда.

Двое испуганных ассистентов исполняют его приказ. Я перевожу взгляд на скучающего дядю, а после на загорелую мать. Она мне очаровательно улыбается. Затем смотрю на свекров, которые расселись на софе и чинно попивают кофеек. У зеркала в углу гостиной своим отражением занята тетя Валерия и придирчиво разглядывает жемчужное колье и серьги.

— Малышку в кресло, — командует фотограф, — а вы за кресло.

— Может, достаточно нас снимать? — устало спрашиваю я.

— Все не то, — фыркает он в ответ.

Валерий аккуратно усаживает Соню в кресло, обкладывает ее подушками, а она недовольно кряхтит.

— Ну, что ты? — ласково воркует Валерий, сидя на корточках перед креслом, и вручает в руки Сони погремушку. — Пару снимков отщелкаем и…

— Она тебя не понимает, — сердито отзываюсь я.

Валерий поднимает хмурый и темный взгляд, выдыхает через нос и поднимается на ноги.

— Давайте, встаем рядышком, — командует фотограф.

Несколько снимков, и он убирает от лица огромный фотоаппарат.

— Вы как куклы. Неживые. Так не пойдет, — смотрит на Валерия. — Мне нужны эмоции, чувства! Жизнь! Любовь! Скучные снимки с рожами, как кирпичи, давно в прошлом! Дайте мне настроение!

Несколько щелчков, и Валерий неожиданно рывком привлекает меня к себе и касается губами шеи. Да, мог бы быть очень трогательный и нежный момент, который бы раскрыл на фотографии тонкую близость между нами.

На несколько секунд я теряюсь. Тихие щелчки затвора фотоаппарата меня оглушают, после окатывает волной липкой слабости, и я отталкиваю Валерия. Отступаю, прижав пальцы к шее, будто я обожглась.

Щелк...

Щелк…

Щелк…

Глаза Валерия горят черной ненавистью ко мне. С таким взглядом жестоко убивают врагов. Родственники молчат, смотрят на нас, затаив дыхание и учуяв звенящее напряжение между нами. Подхватываю хныкающую Соню на руки и торопливо стучу каблуками прочь:

— Достаточно.

Дядя провожает меня цепким и внимательным взглядом, от которого меня мутит. Выхожу в просторный холл, на потолке которого сверкает многоярусная хрустальная люстра, и выскакиваю на крыльцо. Соня шмыгает, всхлипывает и готова вот-вот разреветься.

— Тише, моя милая, тише…

Спускаюсь по мраморным ступеням. Господи, я должна бежать. Хоть куда-нибудь. Меня опять накрывают вспышки паники, в которых я пробыла эти два дня. Я в клетке. С толстыми прутьями и замком, ключ от которого лежит в руке дяди, и мои попытки побега будут безуспешны. Я знаю это. Знаю. И нет никого, кто бы пришел и помог мне вырваться из плена, в котором я сойду с ума.