Книга Право на семью, страница 36 – Арина Арская

— Вот черт, — сипло отзывается Лада и пятится.

— Вот ты какая, — окидываю ее хрупкую фигурку задумчивым взором.

— Вика, — глухо рычит Валерий.

Оглядываюсь и улыбаюсь, сгорая изнутри дикой яростью к нему:

— У тебя хороший вкус на женщин. Идеальная милашка для тебя.

Судя по его горящему взгляду, он хочет схватить меня за волосы и выволочь из квартиры, но тогда ситуация совсем уж будет некрасивая. Да и я не кричу, не возмущаюсь, чтобы применить ко мне агрессивную силу.

— Ты его любишь? — задаю спокойный вопрос Ладе, которая теряется на несколько секунд.

— За деньги любит, — отвечает за нее Валерий.

— Печально, — подытоживаю я, вновь глядя на него, — однако мы и сами друг с другом из-за денег наших семей. Какой-то порочный круг, милый.

Вздыхаю и выхожу под немигающим и цепким взглядом. Держись, Викуся, из последних сил. Поплачешь в подушку чуть позже, когда никого рядом не будет.

Я пребываю в тихом изумлении. Я увидел Вику с другой стороны. С той стороны, которую она унаследовала от дяди, который с таким же спокойствием и флегматичным взглядом однажды переломал пальцы нечистому на руку одному из бухгалтеров.

И Лада испугалась, а я… Я зол, что жена застукала меня в квартире с любовницей. Я восхищен ее выдержкой и осанкой. И я, черт ее дери, возбужден от ее тихого голоса до черных пятен в глазах, а шлейф из легкого цветочного парфюма, в котором я улавливаю горечь ландыша, выключает во мне весь мыслительный процесс.

Вот уж точно баран, перед мордой которого махнули веткой сладкой липы.

— Валер… — шепчет Лада

— Сгинь, — в ярости огрызаюсь я и кидаюсь прочь из квартиры.

Дверцы лифта закрываются, когда мне до него буквально осталось три шага, однако наши взгляды с Викой все же на секунду пересекаются. И я не знаю, что я увидел в ее глазах, но по позвоночнику бежит озноб.

— Да мать твою! — рычу я и бросаюсь к лестничному пролету.

— Валера!

— Завали пасть! — рявкаю я и врываюсь в дверь.

Мне бы остановиться, взять себя в руки, но меня несет в бурлящем потоке вперед через ступени. Пришла, мерзавка, фыркнула и ушла! И еще щедрый комплимент отвесила, как сильную и оглушительную оплеуху. Как же ее дядя прав был, когда говорил однажды, что оружие женщины — это ее язык. И не пошлил он тогда, а дошло до меня только сейчас.

Вылетаю в лифтовую зону и выныриваю в светлый холл. Вика уже у стойки с консьержкой.

— Вика!

Имя моей жены прокатывается яростным эхом. Вика вздрагивает и оглядывается. И вот что дальше? Стоим и смотрим друг на друга, а консьержка кота гладит. Немая сцена, и она полна растерянности и неловкости.

Вика вздыхает, делает шаг к входным дверям, а я зычно гаркаю и опять с зловещим эхом:

— Стоять!

Игнорирует мой приказ и выходит.

— Вот же…

— Попрошу без ненормативной лексики, — строго заявляет консьержка и щурится на меня.

— Да вашу ж Машу!

Бросаюсь за Викой, которую нагоняю у скамьи под раскидистым ясенем. Хватаю ее за запястье и рывком разворачиваю к себе.

— Пусти, — шипит она мне в лицо, и

— Что ты тут устроила? — цежу сквозь зубы.

— Я? — вскидывает бровь. — Я пришла посмотреть на твою женщину. Утолила свое любопытство. И, в конце концов, я имею право знать, с кем ты водишься, раз позволил всему этому случиться. А теперь отпусти меня, мне надо вернуться к Соне.