Книга Право на семью, страница 50 – Арина Арская

— Да. Ты спросил, чего я хочу, и я тебе ответила, — холодно улыбаюсь, загоняя трепетную девочку под бетонную плиту.

— Я тебе телефон не дам.

— Почему?

— Ты не увидишь того, что тебя порадует, Вика. И ты сама это понимаешь, — Валерий щурится. — Ты с таким настроем вчера явилась к Ладе и что в итоге? Истерика из-за разбитой вазы.

Он мне ее будет припоминать до самой смерти? И чего он так не хочет мне показать телефон?

— Так это тебе Лада написала? И какие же у нее проблемы нарисовались?

Валерий сжимает переносицу и сидит так около минуты.

— Она беременна? — шепчу я и сжимаю мокрые холодные ладони.

— Что? — Валера смотрит на меня, как на умалишенную.

— А почему нет? Или для тебя новость, что от близости бывают дети? — вскидываю подбородок, чтобы скрыть в себе ревность и смятение.

Валерий вздыхает, встает и через секунду нависает надо мной, вглядываясь в глаза. Вздрагиваю, когда он касается моего подбородка, разворачивая и поднимая лицо к себе.

— Кажется, я уже это говорил, но я повторюсь, Вика, — обнажает зубы в улыбке, — если дети, то только от тебя.

Наклоняется и шепчет, почти касаясь уха губами:

— Соня у нас с тобой замечательная получилась. В папу иногда вредная, а в маму красивая.

Я никогда не понимала фразу “растаять от мужчины” и лишится на несколько секунд всех когнитивных функций.

— Согласна?

Ухо плавится под его шепотом, который пронизывает мое сознание шелковыми нитями.

— Да… — выдыхаю я, не осознавая своего ответа.

Пробегает пальцами по щеке и на выдохе, который я вдыхаю, касается моих губ в легком поцелуе. Время останавливается, столовая исчезает, сердце пропускает удар и по телу прокатывается волна мурашек.

Поддевает кончиком языка верхнюю губу, и я готова упасть в обморок от жара, что накрывает меня. Этот мощный поток бежит по всему телу и уходит вниз живота, где сворачивается в тугую пружину. Не хочу, чтобы поцелуй обрывался, но реальность жестока.

Валерий отстраняется, мягко сжимает мой подбородок и улыбается:

— Хорошего тебе дня.

— И тебе…

Разворачивается и шагает прочь, а я хочу еще одного поцелуя, потому что мне мало. И можно объятий еще добавить, тихого шепота и ладоней на голой коже. Непроизвольно свожу колени вместе и крепко сжимаю их в желании хоть немного унять требовательный жар под юбкой. Я ничего подобного не испытывала прежде, и шокирована тем, что я могу быть подвластна тому, о чем говорят шепотом и глупо хихикают.

Валерий выходит из столовой, а срываюсь с места на кухню. Врываюсь к кастрюлям и тарелкам, и Инга замирает у духовки с противнем в руках. Наливаю в стакан воды из графина и залпом осушаю его, пытаясь потушить в себе угольки неконтролируемого желания. Опираюсь о стол кулаками и тяжело дышу, глядя на лужицу воды у графина.

— Вы в порядке?

— Я этот вопрос в последнее время очень часто слышу, — медленно моргаю.

Дыхание выравнивается, и выныриваю из слабости и растерянности. Возможно, Валерий прав. Мне надо к специалисту, чтобы хотя бы за деньги с кем-то поговорить о ситуации, в которой я внезапно очнулась. И как было, оказывается, просто, когда я отстранилась от всего мира и ушла под ледяной панцирь. Какого черта я решила нос свой высунуть, зубки-то оскалить и обратить на себя внимание?

— Прости, что напугала, — улыбаюсь Инге и покидаю кухню.