Книга Право на семью, страница 78 – Арина Арская

— Соня, засыпай.

Ну, она-то все эти приключения с Юрой почти проспала, и теперь полна сил и желания слушать от папули колыбельных, сказок и уговоров закрыть глазки.

— Я когда был маленьким, то всегда спал, — в отчаянии шепчу я. — Меня только положат, так я сразу сплю.

Я бессовестно лгу, потому что мама моя не раз делилась тем, как я ночами орал по любому поводу, а отец согласно кивал, и в глазах его я видел отголоски “веселого” прошлого.

— Ладно, не спал я, — вздыхаю я, когда Соня хмурится, — но не будь как я. Доча, очень важно учится на чужих ошибках, понимаешь? Я вот только на своих умею, но это полная ерунда.

Сажусь на пуфик и раскачиваю кроватку за высокий бортик:

— Папа твой просто мастер в неправильных решениях, — задумчиво смотрю на круглое личико Сони. — Если ты замуж выйдешь за такого идиота, я же его убью.

Вот придет ко мне дочь однажды в слезах и скажет: папа, этот козел меня не любит и еще бабу левую завел. Вот разве я буду разбираться, что у этого козла в голове тараканы устроили забастовку? Нет, не буду, потому что я не хочу в мужья своей дочери такого придурка, как я.

И начхать мне, что он, тупой эгоист, который не может разобраться с внутренними обидами, желаниями и страхами. Я ему, значит, свое сокровище в руки передал с надеждой, что он будет о ней заботиться, баловать и радовать, а он, мерзавец, шлюшку нашел и ей отдает свое время, деньги и ласку, потому что, видите ли, Соня, моя милая девочка, ведет себя неподобающе и в рот ему не заглядывает.

Конечно, я бы в принципе не толкнул ее в брак с самодовольным индюком, после знакомства с которым она бы топнула ножкой.

— Или ты бы не топнула ножкой, а, как мама, что-нибудь перевернула? — шепотом спрашиваю я, и Соня улыбается. — Понял тебя.

И уведи тогда Юра Вику, то не было бы у меня сейчас Сони, которая тянет ручку между деревянных прутьев. Ничего бы этого не было, и меня переполняют противоречивые чувства к Пастуху. С одной стороны, я благодарен, что он вынудил Вику вступить со мной в брак и не повелся на ее истерики, а с другой… Я возмущен его жесткостью и непоколебимостью по отношению к близкому человеку, который кричал и ревел от отчаяния. Угрозы, шантаж, пренебрежение, а под всем этим привязанность и любовь.

И мы с Викой, презирая его, тоже скрываем какое-то извращенное уважение и привязанность к нему. Это не человек, а какое-то чудовище, которое оплело нас своими щупальцами, прижало к себе и проурчало: “семья”.

— Ты там заснул, что ли? — раздается шепот Вики из динамика радионяни.

— Нет.

— А почему замолчал?

— Думаю.

— Над тем, какой у Сони будет муж?

— Вроде того… — неопределенно отвечаю я.

— А не рановато ли ты о ее замужестве думаешь?

— Ну, это же рано или поздно произойдет? — неуверенно спрашиваю я.

— Соня, если ты не спишь, то дай папе по голове погремушкой, — Вика зевает и сонно бурчит, — кого сердце выберет, того и в мужья возьмем.

— Вот твое сердце выбрала меня, но ты бы за меня не пошла замуж, — накрываю Соню одеялком, а она его упрямо скидывает.

— Пошла бы, будь ты поумнее, Валер.

И мне нечего возразить. В памяти всплывает бледное лицо Вики и огромные глаза, когда Юра без лишних расшаркиваний перед племянницей представил меня, как ее будущего мужа. Что я тогда сделал? Усмехнулся и окинул пренебрежительным взглядом, оценивая по принципу “мордашка миленькая - жить можно”, а затем с гримасой “вот чокнутая” наблюдал за громкой истерикой.