Книга Развод. Ты меня предал, страница 20 – Арина Арская

— Заткнись.

— Может, тебе к мозгоправу?

— В местах не столь отдаленных ведь есть психологи?

— Должны быть, — Юра беззлобно усмехается. — Там за решеткой столько ранимых душ. Убийцы, маньяки, насильники.

— Я чуть жену… — хрипло шепчу я, — не взял силой.

— А, может, взял?

Задумываюсь. Я помню ее крики, укусы и слезы. Рву блузку, но… воспоминание смазывается болью в висках, и я уже сижу у стены.

— Нет… я бы не стал.

— Значит, к убийцам пойдешь, — Юра пожимает плечами. — Там много таких, как ты. У многих срывает башню от баб.

— Это хорошо, — киваю и вновь пялюсь перед собой. — Буду среди своих.

— Поможешь своим писать апелляции. Бывшие юристы на вес золота среди своих-то.

— Это да, — глухо соглашаюсь я, — но уголовка не мой профиль.

— Я в тебя верю, Матвей. Ты толковый мужик, и в уголовке разберешься.

— Вызывай ментов, Юр, — накрываю кровавыми ладонями лицо. — Я готов.

Глава 13. Месяц тяжелый

— Прежде чем я вызову в свою скромную обитель стражей порядка, — Юра внимательно вглядывается в мой профиль, — у меня вопрос, Матвей.

— Да чего тебе надо…

— У подруги твоей жены линька началась?

— Что? — недоуменно смотрю в его круглое и толстое лицо.

Расплывается в улыбке и сует под нос клочок белой шерсти.

— И она у вас, подруга эта, в полнолуние на четыре лапы встает?

— Что?

— Ты весь в собачьей шерсти, Матвей, — Юра недобро щурится. — Ты собаку, что ли, выпотрошил? Если так, то… ты же пять минут назад говорил, что любишь собак.

Вспышка боли.

Телефон выскальзывает из рук. Я резко торможу с визгом шин, потому что на повороте я кого-то задел. Реакция меня подводит, и моя машина все же целует фонарь. Меня дергает вперед, ремень безопасности давит на грудь.

Тусклый свет, белое пятно на асфальте. Визг, который оглушает, и несколько шагов.

Собака. И она не скулит, а верещит, дергая окровавленными лапами в попытке встать.

— Матвей, — Юра щелкает пальцами. — Ты еще с нами?

Боль пульсирует в висках.

Я заваливаюсь в ветеринарку. Белый пес в моих руках хрипит, скулит и пускает кровавую пену изо рта. Ору на мужика в халате, чтобы он проснулся и зашевелился.

— Матвей, что ты принял?

— Ничего, — сипло отвечаю я и накрываю лицо руками. — Я собаку сбил.

— А подругу жены…

— Не знаю. Похоже, не доехал.

— И ты мне заливаешь, что ничего не принял?

— Нет, — шепчу, — перенервничал. У меня месяц тяжелый.

— У меня вся жизнь из тяжелых месяцев, но так чеку ни разу не срывало…

— У меня так чеку сорвало, — в гневе всматриваюсь в его лицо, — что запрыгнул на подругу жены. Ты мне, козел, все мозги сожрал своими сделками.

— То есть мы опять возвращаемся к тому, что я виноват, что ты подругу жены отымел? — Юра вскидывает бровь.

— Я больше с тобой не работаю, — встаю и приглаживаю волосы дрожащей пятерней. — К черту тебя.

— Ну, ты так не горячись-то сразу, — Юра смеется. — Я не твоя жена, и мне по одному месту, с кем ты там веселишься. Другое дело, что тебе отпуск нужен. Ты, похоже, поймал нервный срыв, или на что-то подсел…

— Я ничего не принимал и не принимаю! — резко разворачиваюсь к Юре. — Меня ждет развод, Юра! Моя дочь меня теперь ненавидит! Жена так орала на полу, будто ее живьем резали! И я ее чуть не изнасиловал! да, у меня чеку сорвало! Потому что я устал! От твоей рожи, от рож твоих дружков, от этих тупых встреч, на которых только и ждешь, что начнется перестрелка, если кто-то из вас скажет неосторожное слово!