Онлайн книга «Развод. Вспомни, как мы любили»
|
Глава 26. Я сейчас уйду У меня сейчас зубы раскрошатся от напряжения и давления челюстей. Я сглатываю, выдыхаю и закрываю глаза. Кожу обжигает слеза. — А ну, пошли в дом! Я вздрагиваю от неожиданно строгого голоса Виктора. Я оглядываюсь. Калитка распахивается, и Виктор за капюшоны затаскивает наших дочерей одну за другой. Они отбиваются, огрызаются и толкаются. — Пошли быстро в дом! Устроили нам тут черт знает что! Вспоминаю, как он за ними бегал и ловил каждую, когда они научились ходить. Двух поймает, а третья убегает с хохотом. — Козел! — рявкает Лиза и кидается к калитке, пока ее сестры пытаются вырваться из захвата Виктора. — А ну, стоять! — бросаюсь за ней. — Куда собралась?! — Отстань! — Вот же… Хватаю ее за капюшон: — Мы вас сейчас выпорем, мелкие засранки! — Пусти! Мы к бабушке пойдем! — Да дайте вы бабушке пожить нормально, — рычит Виктор и тащит Дашу и Надю к крыльцу. — Она человек пожилой, у нее режим сна! — Вы нам все испортили! — Жизнь! — Вулкан! — Все портите! Все портите! — А ну, не брыкайся! — я крепко обхватываю руками тощую Лизу. — Совсем ополоумели! Ночью к бабушке! Точно ремня не хватает! С трудом под крики втаскиваем истерящих девочек в дом. Лиза пытается меня укусить, но я ее опережаю и кусаю сквозь куртку в плечо. Не сильно и лишь для эффекта неожиданности, а затем зло рычу. Она замирает, замолкает, и Виктор, прижимая к себе Дашу и Надю, разворачивается к нам. Несколько секунд немой сцены и недоумения, и Лиза вырывается и верещит: — Ты еще и кусаешься?! — Снимай ремень! — рявкаю на Виктора. — Они меня довели! Двух запри, — перевожу взгляд на раскрасневшуюся Лизу, которая зло поправляет шапку на голове. — По одной буду пороть! Я с вами, как со взрослыми, пытаюсь разговаривать, а вы ножками топаете, ручками машете, кричите… Так не пойдет, мои дорогие. Пусть папа у нас будет хорошим полицейским, а я буду плохим! — вновь смотрю на Виктора. — Ремень! Но до Виктора, похоже, не доходят мои слова. Может, сам испугался, что я и его отстегаю ремнем, то ли после Ларисы не отошел с ее вонючими духами. — Это насилие! — взвизгивает Лиза. И я кидаюсь к шкафу, раскрываю его и рывком вытаскиваю из него сумку. Отстегиваю ремешок. Виктор выпускает Дашу и Надю из захвата, отступает в сторону, и наших дочери бегут на второй этаж под мой рявк: — Выстроились в очередь! Для убеждения в своих серьезных намерениях я бью ремешком по перилам. Девочки взвизгивают, спотыкаются и скрываются на втором этаже. Виктор следует за ними: — У вас две минуты, чтобы оказаться в кроватях! Отбрасываю ремешок и шагаю в гостиную. Падаю в кресло, уронив руки на подлокотник. Не так страшен развод, как дети после него. — Ты был у своей шлюхи, да?! — Ложись под одеяло! — Ты ее не любишь! — Ты любишь маму! — А мама тебя! — Ты был у нее?! — Да, я был на встрече с другой женщиной! Был! Воцаряется молчание, и я поднимаю взгляд к потолку, ожидая дальнейших криков. — Лиза, рот прикрыла! — рычит Виктор. — Сейчас говорю я. Я вскидываю бровь и приглаживаю волосы. — Вы ничего этим не добьетесь, девочки, — говорит Виктор. — Вы только мать задергаете! И не должна она за меня бороться! Не должна! За вас — да, но не за меня! Я ушел! Это я сделал больно вашей маме! Это я после двадцати четырех лет наших отношений их разрушил! Мог ли поступить иначе? И легче ли мне сейчас? Да ничерта подобного! |