Книга Развод. Вспомни, как мы любили, страница 93 – Арина Арская

— О да, — меня аж начинает немного трясти. — Продолжай…

* * *

Книгу мы, кстати, с Виктором написали, но под псевдонимами Мавкины Елена и Генадий.

Лена и Гена, короче. Их придумали наши дочери, и они получают множество благодарностей от читательниц, которые узнали в “Генадии” своих мужей. У многих к сорока годам начинает свистеть крыша. Как у мужчин, так и у женщин. Просто мелодии разные, но одинаково разрушительные для отношений.

Лариса вышла замуж за пузанчика. Она мне позвонила и спросила, стоит ли ей приглашать меня и Виктора на свадьбу. Опять согласилась с тем, что она странная, но иначе не может. Я сказала, что это будет лишним, и она облегченно выдохнула. Очень загадочная женщина, которую я попросила не набиваться мне в подруги, и она опять выдохнула, будто я ее душила и перестала.

Потом через некоторое время я ее, кажется, видела. С животиком, а на следующий день столкнулась с ее пузанчиком в детском магазине. Он выбирал детскую кроватку. Очень важно вышагивал и третировал молодого консультанта, какая лучше и почему.

С Виктором наша жизнь стала иной, чем была. Конечно, нас периодически заносит в дебри “идеальных людей”, но мы куда легче теперь.

В нас больше жизни и меньше чванства, которое мы незаметно для себя взрастили.

Наверное, стоит пару слов сказать о том уроде, из-за которого мне пришлось продать студию.

Он каким-то образом оказался избитым в вытрезвителе, потом его отправили в психушку, а после он якобы “сбежал” и пропал с концами. Никаких других подробностей Виктор мне не рассказал, потому что не стоит забивать голову такими вопросами.

Я согласилась. Я лучше займусь бухгалтерскими отчетами своей маникюрной империи, чем буду думать о мерзком и тупом мужике.

И раз речь зашла о моем бизнесе, то и тут у меня все неплохо. Всплывают некоторые проблемы, но они все решаются, и часто через Виктора, который всегда покупается на мое “ой, блин, я ничего не понимаю!”.

Каждому из нас нравится эта игра, в которой я маленькая, слабая и глупая, а он большой, сильный и очень умный.

И за таким приятно прятаться, особенно от грязной посуды в раковине.

*** — Да ты копия отца, — Юра щурится на Рому, который игнорирует его и рисует зеленую собаку фломастером.

Очень старательно скрипит по бумаге, и у Юры дергается глаз.

Он смотрит на меня:

— Такой же, как ты.

Пожимаю плечами и делаю самодовольный глоток воды.

— Он будто от тебя отпочковался, — Юра ежится, когда Рома опять скрипит фломастером по бумаге, раскрашивая собачий хвост.

Рома смотрит на него, и он сглатывает:

— Я даже теряюсь перед вами, молодой человек.

— Зеленых собак не бывает, — отвечает Рома.

— Так… Эмм… Ну да… — Юра озадаченно чешет щеку, — но это же ты ее такой нарисовал.

— Ну и что?

Юра опять смотрит на меня и шепчет:

— Да это же магия какая, Вить, родить мини-версию себя.

— Это тебе, — Рома придвигает лист с собакой Юре, который круглыми глазами разглядывает четырехлетнего художника.

— Спасибо, — выдерживает растерянную паузу и переводит на меня озадаченный взор, — это очень мило и почти до слез, но зная тебя, я теперь должен повесить эту собаку в рамочку и хранить на видном месте.

— Тебе не нравится? — тихо спрашивает Рома.

— Нравится, — торопливо говорит Юра. — Такую собаку мне еще никто не дарил.