Книга Развод. У тебя есть дочь, страница 83 – Арина Арская

— Я рыжих люблю, — вроде моргнула, но очень быстро, и опять не мигает. — Рыжих… — зловеще тянет, — и полосатых. Таких любишь?

— Ань, — медленно моргаю, — я не понимаю…

— Рыжие котики с полосочками, — Аня хмурится. — На спинке, бочках.

— Ну, ладно, нравятся, — вздыхаю я и закрываю глаза.

— Круто.

Сидит и чего-то ждет. Открываю глаза:

— И что дальше?

— А себе бы такого хотел?

Пытаюсь понять, к чему она клонит, но я туго соображаю.

— Живого рыжего котика, — поясняет она. — Не игрушечного. Он бы мурлыкал.

— Так… — потираю лицо. — Ты, что ли, кота захотела?

Кивает и тихо говорит:

— Давай вместе хотеть и просить?

— Маму фиг уговоришь, — опять зеваю. — Папу можно уговорить, а маму нет. Я пытался, блин.

— Давай еще раз попросим? Котики ведь хорошие, мягкие, пушистые.

— А еще они ходят в туалет, — стараюсь передать интонации мамы, — дерут мебель, обои, бегают по ночам и линяют. Кто за всем этим будет следить?

— Мы? — неуверенно отвечает Аня.

— Я крайне безответственный, — поправляю подушку под головой и деловито закидываю руки за голову. — Я не могу такое обещать. Ты можешь?

— Да, — Аня чешет щеку. — Буду следить.

— Точно? — приподнимаю бровь выше. — А если этот рыжий полосатенький пупсик накакает тебе в кровать? На подушку?

— Что?! — Аня смешно округляю глаза.

— Котики такое могут.

— Наш котик так не будет.

— Почему?

Аня скрещивает руки на груди и сердито смотрит перед собой, раздумывая над ответом, почему наш котик не будет какать ей на подушку.

Закрываю глаза и уже почти возвращаюсь в дремоту, как Аня шепчет мне в лицо:

— Я буду его воспитывать.

— Что? — недоуменно промаргиваюсь.

— Котика воспитывать буду, — с вызовом щурится. — Буду учить какать туда, куда надо.

— И как же? Я вот не знаю, как воспитывать котов, — зеваю и причмокиваю.

— Я буду с ним разговаривать, — тихо и взволнованно отвечает Аня. — Очень много говорить, что какать на подушку нельзя. И он будет умным.

— Есть глупые коты. С ними никогда не угадаешь.

С усилием держу в себе смех. Аня забавная в наивности. Вроде, должен ревновать, но вместо нее много любопытства к ней.

— Коты глупыми не бывают.

— Бывают.

— Нет. Они умные, а наш будет самым умным. Самым-самым.

— Мне нравится твоя уверенность, — улыбаюсь я.

— Ты вредный, — морщит нос.

— Есть такое, да, — потягиваюсь. — И коты тоже бывают вредные. Я, можно сказать, в душе котик.

— И какаешь на подушки, да? — зло выдыхает Аня.

И тут я уже смеюсь, потому что невозможно смотреть на насупленную моську Ани спокойно.

— Нет, на подушки я не какаю. Боюсь, что тогда бы мне от мамы знатно влетело за такие фокусы с подушками.

— Так ты хочешь котика или нет? Или тебе рыжие не нравятся?

— Ты спать будешь, нет?

— Котика хочу.

— Ты ж моя прелесть, — вздыхаю и зеваю. — Вынь и положь ей котика.

Замираю. Я начал говорить фразочками мамы. О, господи, рано. Рано, блин.

— Слушай, мелкая, — приподнимаюсь на локтях и серьезно смотрю в настороженные глаза. — Говорят, что котики сами выбираю хозяев.

— Это как?

— Вот гуляешь ты, — вздыхаю, — гуляешь, а к тебе раз котик выскочил и давай тереться о ножки, просить обнимашек, мурлыкать и бежит за тобой. Или взял сразу прыгнул на плечо.

Аня поглаживает подбородок, приглаживает волосы и задумывается на несколько минут, а я опять отрубаюсь.