Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 42 – Арина Арская

— Я о свадьбами завязал, Юля, — угрюмо отвечает Руслан Александрович.

— Нет, так не пойдёт, — возражает моя внучка. — Ты не завязал.

— Вот умора, — хрипит Славик.

Только я хочу сказать Юле, чтобы она перестала выдумывать глупости, как слышу, что кто-то стучит во входную дверь, а затем… я вспоминаю, что я дверь-то забыла запереть.

Слышу голос любопытный Кати:

— Соседушка…

— Вот же стерва, — я перехватываю нож поудобнее, — явилась…

— О, господи, — шепчет Слава, — мы станем свидетелями того, как в этих жутких хрущевках происходит поножовщина между соседями? Блин, где мой телефон. Это надо заснять.

— Нина, это мы. Мы заходим, дверь у тебя открыта, — голос Кати всё ближе, — знаю, ты нас не ждала, но…

— Мы за Юленькой пришли, — слышу голос моего бывшего мужа Вадима.

Глава 26. Так скоро мужика нашла?!

Я слышу голос Вадима, и мир вокруг схлопывается.

Звуки все разом проваливаются куда-то в бездонную чёрную дыру. Юля перестаёт существовать. Руслан Александрович перестаёт существовать. Слава, кухня, моя старая люстра с перегоревшей лампочкой… всё исчезает.

Остаёмся только я, Вадим, Катя и нож в моей руке.

Я сжимаю рукоять так сильно, что белый пластик впивается в ладонь до боли. Она возвращает меня в реальность ровно настолько, чтобы я могла дышать.

Пальцы левой руки лежат на разделочной доске, рядом с горкой нарезанного лука. Его едкий запах щиплет ноздри, смешивается с ароматом баранины и пряностей.

— Ты на кухне, Нина? — голос Вадима доносится из коридора.

Голос, который сказал «люблю» двадцать пять лет. Голос, который орал перед уходом: «Я тебя никогда и не любил, дура».

— Да! — звонко отвечает Юля. — Мы на кухне! Плов готовим!

Я оглядываюсь и смотрю на кухонную дверь.

Белый шпон и алюминиевая ручка, которая иногда заедает.

Если Вадим и его Катя сейчас переступят порог моей кухни, где я годами кормила моего бывшего мужа. Где я жарила ему блинчики на завтрак, где я встречала его с работы с горячим ужином...

То прольется кровь.

— Ромашкина.

Голос Руслана Александровича врывается в мою реальность грубо и властно, но я не могу на него посмотреть. Я смотрю на дверь.

— Ты чего там удумала?

Он ставит миску с рисом в раковину. Торопливо вытирает руки моим.

Дверь на кухню приоткрывается.

Я начиная разворачиваться.

Но Руслан Александрович встаёт за моей спиной.

Вплотную.

Его грудь прижимается к моей спине. Его рука перехватывает моё запястье крепко, но не больно.

Он разворачивает меня обратно к столу.

— А ну брось нож, — хрипло шепчет он мне в ухо.

Горячее дыхание обжигает мочку, шею. По позвоночнику пробегают мурашки.

— Моему сыну не нужно быть свидетелем поножовщины.

— Пап, ты всё портишь, — тяжело вздыхает Славик.

Слышу, как он разочарованно фыркает и, кажется, прячет телефон в карман джинсов.

— Я их убью, — выдыхаю я.

Слова вылетают сами.

Дверь скрипит и открывается шире.

Руслан сдавливает моё запястье сильнее. Пальцы разжимаются против воли. Нож с глухим стуком падает на разделочную доску, подпрыгивает и замирает рядом с луковой горкой.

— Вот тебе и Ромашка, — хмыкает Руслан мне в ухо. — Вот, кстати, ни одна из моих бывших не прыгала на меня с ножом.

Через пару секунд вновь слышу бывшего мужа.

— Нина... — растерянно говорит Вадим.