Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 44 – Арина Арская

Я аккуратно складываю в стопку распечатки.

Бумага теплая, чуть шершавая под пальцами, пахнет свежей типографской краской.

Так, сегодня мне понадобится 36, 37, 38 страница из учебника по русскому языку. 49, 50 — из учебника по математике. И 13, 15 — из учебника по географии.

Я выравниваю листы, чтобы ни один уголок не топорщился, и сверху кладу две ручки: одну синюю, одну красную.

Мне пришлось распечатать все учебники Аришки. Храню я их в шкафу в моём кабинете на втором этаже.

Сверяюсь с часами на руке. Ещё пять минут есть. Опускаюсь в мягкое кожаное кресло.

Включаю планшет, ставлю его на подставку так, чтобы было видно меня.

И в кабинет без стука заглядывает Настя.

Она мило улыбается, но улыбка кажется натянутой.

— Я тебе какао принесла, — шепчет она, словно мы в библиотеке.

Бесшумно заходит, ставит на край стола, подальше от стопки учебников, высокую керамическую кружку с парящим над ней парком. Сладковатый, запах какао и зефирок смешивается с привычными ароматами кабинета.

Не уходит. Стоит, переминаясь с ноги на ногу, её руки теребят край длинного свитера цвета пыльной розы. Наверное, хочет тоже поздороваться с Аришкой.

Уже почти два месяца прошло, как улетели мои дети. Настя говорит, что тоже скучает.

— Через пять минут она должна позвонить, — поясняю я, глядя на Настю поверх экрана планшета.

Она неожиданно хмурится, виновато закусывает пухлую нижнюю губу и отводит взгляд. Её взгляд скользит по полкам, по книгам, куда угодно, только не на меня.

Я разворачиваюсь к ней вместе с креслом.

— Что случилось?

— Сегодня воскресенье, — тихо отвечает она, и в её голосе слышится немой укор.

Я медленно киваю.

— Да, всё верно. И в воскресенье, в три часа дня, мы с Ариной делаем уроки на понедельник.

— Знаешь, я подумала, что ты шутил, когда обещал Аришке, что будешь с ней даже уроки делать, — Настя несмело смотрит на меня наконец, и её пальцы снова начинают свой нервный танец на свитере.

Она растрёпана, и её светлые локоны, обычно лежащие идеальными волнами, теперь очаровательно-небрежно обрамляют её печальное лицо. Но сейчас мне не до умиления. Я чувствую в Насте напряжение, и оно меня беспокоит, царапает изнутри нехорошим предчувствием.

— Нет, — отвечаю я тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало чётко и неоспоримо. — Я не шутил. Все обещания, которые я дал моим детям, я сдержу.

— Но, Арс… — Настя делает шаг ко мне, хмурится. — Сегодня же воскресенье. Мы бы могли этот день провести… вместе. Отдохнуть, погулять. В парк съездить…

Она кусает свои пухлые, накрашенные блеском губы и вновь отводит взгляд.

— Извини, я говорю глупости, — она отворачивается, когда я тяну к ней руку, и торопливо, почти бесшумно, уходит, закрывая дверь моего кабинета с тихим, но осуждающим щелчком.

Я на секунду закрываю глаза и выдыхаю. Настя на меня обиделась. И, может быть, у неё действительно есть причина для ревности, но разве могу я отменить уроки с Аришкой?

На планшете раздаётся милая, тихая мелодия — колыбельная, которую Арина сама себе выбрала на звонок.

Экран вспыхивает, и на нём — её фотография. Она в венке из одуванчиков, улыбается во весь рот.

Я нажимаю на зелёную иконку. Принятие звонка.

И я вижу её. Она сидит за знакомым кухонным столом, в нашем — Полинином — доме. Кончик карандаша задумчиво постукивает по её виску. Она шмыгает носом и перелистывает страницу учебника.