Книга Бывший. Ворвусь в твою жизнь, страница 85 – Арина Арская

— Нет, спасибо, — переводит на меня взгляд и шепчет. — Когда у него отбой по расписанию?

— В девять, — Ваня кусает ребрышко и отрывает сочные волокна мяса. — Но перед этим меня надо искупать, почистить зубы и рассказать сказку.

— И этим займется папа? — тихо спрашиваю я.

— Угу — кивает Ваня, и я расплываюсь в ехидной улыбке, когда у Адама вытягивается лицо.

— Ты попал, — едва слышно отзываюсь я, — папуля.

— У мамы кто-то есть? — спрашивает папа, который решил, что раз мы типа помирились, то мне можно звонить вечером с неудобными вопросами.

— Почему ты спрашиваешь? — прижимаю ухом телефон к плечу и отрезаю от корня имбиря тонкий слайс.

Это точно история о моей маме, ее муже-придурке и Алексее.

— Значит, есть, — папа вздыхает.

— Прости? — откладываю нож и опираюсь рукой о стол.

— Я ей звонил полчаса назад, а на фоне мужской голос. Говорил, что в воду с геранью надо добавить какой-то циркон. Что это?

— Без понятия. Может, удобрение какое? Мама сегодня у соседки урвала росток герани.

— Но ведь цветы у нее всегда вянут.

— Теперь будут цвести, — я почему-то тепло улыбаюсь.

Папа улавливает в моем голосе ласковую радость за маму, и замолкает на несколько секунд.

— Ты, что, решил сейчас очнуться и приревновать бывшую жену? — смеюсь я. — Серьезно? Пап, ты сам женат. Иди и обними свою жену, к которой однажды ушел. Поцелуй ее и успокойся.

— Мила, я… растерян. Я совершил огромную ошибку…

— Не смей совершать вторую, — голос мой становится тверже. — В тебе сейчас самцовость включилась. Твое эго очень тешило то, что у мамы не было серьезных отношений, а теперь ты потерял эксклюзивность. Бесит, да?

Усмехаюсь, но без зла или вредности. На той стороне — мужик, который до сих пор не повзрослел, и его опять ведет на кривую дорожку.

— Кто он?

— Пап, — смеюсь. — Мама сама тебя с ним познакомит, если решит это сделать.

— Я был таким дураком, Мила.

— Вот и не будь им сейчас, — я вздыхаю. — Слушай. Ты ведь стал для чужих детей отцом. Они тебя папой называют… Если ты сейчас взбрыкнешь, то… Давай в твоей истории будет только одна обиженная девочка?

— Прости меня.

— Я тебе высказала все, что во мне накопилось за эти годы, и я тебя простила. Теперь сделай выводы из своей жизни, папа, и не смей портить все во второй семье, в которой ты получил то, чего не нашел у нас с мамой. А то будешь просто эгоистичным паразитом.

— Понимаю, да…

— Меня сейчас устраивает, что ты стал для кого-то хорошим отцом. Как говорится, если где-то убыло, то где-то прибыло, — ковыряю кончиком ножа край деревянной доски. — Порадуйся за маму. Засунь поглубже свое эго, и будь человеком. Я тебя, как дочь, прошу. Она заслуживает счастья и цветущей герани на подоконнике.

— Мама воспитала из тебя умную девочку.

— И скольких нервов ей стоило, — закрываю глаза, — и к тому же уже пришло время становиться умной девочкой, чтобы шагнуть вперед.

— Спокойной ночи, Мила.

— Спокойной.

Откладываю телефон, и меня со спины обнимает Адам, который зарывается носом в волосы.

И обнимает без цели соблазнить, а чтобы поделиться теплом и участием.

— Плакать будешь? — шепчет на ухо.

— Нет, — прижимаюсь к нему. — Я выплакала тебе все свои детские слезы.

— О чем говорили?

— Папа распереживался, что у мамы кто-то появился.