Книга После развода. Новая семья предателя, страница 2 – Арина Арская

Теперь в голосе моего мужа проскальзывают нотки злости.

Только на кого он злится?

На меня? Из-за того, что я реагирую на его признание не так, как он ожидал?

На себя? Из-за любовницы, которая забеременела, а он этого не планировал? А кто из гуляющих мужиков такое планирует?

В голове всплывает яркое воспоминание о нашем первом свидании, на котором мы сидели в сквере и пили в неловком молчании остывший кофе из бумажных стаканчиков.

Я тогда и подумать не могла, что через шестнадцать лет я буду стоять на кухне, в окна которой бьет предзакатное оранжевое солнце, и в ужасе пялится возмужавшего Громова Романа.

— Лер, — вновь смотрит на меня, — выслушай меня. И знай, что я не хочу ничего разрушать.

— Не хочешь разрушать? — мои брови ползут на лоб. — Что ты несешь?

Мне бы бросить вазой в Рому, но мне жалко ромашки и вазу.

Вазу я купила случайно на барахолке. Белая с нежными розовыми цветами в акварельной технике. Очень ее люблю.

И ромашки жалко. Я зря, что ли, заставила Романа заехать в поле, уговорила его подождать меня, пока я набираю милый букет? Нет, он не фыркал, но был очень хмур. Теперь понимаю, что таким он сидел за рулем не из-за ромашек.

А из-за серьезного разговора о брюхатой любовнице.

Я, блин, планировала ужин легкий приготовить, душ принять и завалиться спать. Летние денечки, в которых много солнца и мало забот, подходят к концу. Скоро дочки вернутся из лагеря и начнется привычное мамское веселье.

— Ситуация скверная, согласен.

— Ситуация скверная, когда кот наложил кучу в домашние тапочки, — тихо и безэмоционально говорю я, — а ты… ты говоришь… Господи… — выдыхаю и закрываю глаза, — я отказываюсь в это верить…

— Но это правда.

Страхи паника.

У нас же дочери в сложном возрасте. Тринадцать и одиннадцать лет. Что их ждет? Что нас ждет?

— Лер, я тебя люблю, — говорит Рома, а я издаю короткий недоуменный смешок.

Любит?

Ему самому не смешно от своих слов, которые после новости о беременной любовнице звучат как жестокая издевка?

— Ты так и будешь молчать? — вопрошает Рома, а я в ответ лишь недоуменно моргаю.

Такая я.

Козы, например, при сильном испуге или стрессе замирают и падают. Вот и я недалеко ушла. Мне не до разговоров и не до криков.

— А что я должна сказать? — тихо отвечаю я и не моргаю. — Если это все правда, то… то уходи, Рома…

И будет, конечно, очень смешно, если другая женщина подарит Роману сына. Смешно и больно.

Мои вторые роды чуть не окончились моей смертью. Сильная кровопотеря, осложнения и как итог — я не могу больше иметь детей: срочная операция, из-за которой я стала стерильной.

Первый год после рождения Алины был для нас с Романом трудным. И это мягко сказано.

Я нырнула в сильнейшую депрессию, из которой меня вытащил Рома. Дом, бизнес, девочки и я были на нем.

Поэтому я и говорю, что наша семья — другая.

Мой муж другой.

Он меня тогда не бросил. Не оставил. Он боролся за меня и вытянул из черного болота любовью и надеждой, что мы справимся.

А теперь…

Теперь он говорит о любовнице?

Моего мужа подменили?

Когда я лежала целыми днями на кровати, отказывалась мыться и даже расчесываться, он был рядом и чистил мне зубы, а сейчас… Сейчас, когда я полна сил, планов и уверенности, он говорит, что у него есть другая?