Книга После развода. Новая семья предателя, страница 85 – Арина Арская

Выдерживает небольшую паузу, за которую я успеваю вспотеть под новой вспышкой жара и желания заключить бывшую жену в крепкие объятия, и продолжает:

— Ты не должен мне мешать и не задавай вопросов, Рома, — нервно приглаживает полы пальто на бедрах. — И никаких сейчас разговоров. Хорошо? Я тебя очень прошу…

Вновь замолкает, и тишина ощущается густой дымкой, которая невидимыми потоками огибает меня, возвращается к Лере и вновь мягким течение льется ко мне. Мы с ней связаны, и эта связь останется на все годы, что у нас есть.

Нам ее не разорвать, не разрезать, не истончить.

Я принимаю просьбу Леры не говорить лишних слов, которые сейчас могут либо спугнуть, либо спровоцировать истерику.

Медленно киваю и бесшумно шагаю к дверям гостиной, сдерживая в себе из последних сил порыв кинуться к Лере и склонить ее к отчаянной близости, которая позволила бы мне вновь почувствовать себя живым на недолгое время.

Распахиваю двери и иду к лестнице. Лера следует за мной молчаливой тенью.

Мы проходим мимо Василия, который застывает статуей у в углу холла, что утопает в рассветно серости, и провожает нас круглыми глазами.

Тоже молчит и не дышит, задержав воздух в легких, будто боится, что его выдох прогонит раннюю гостью.

Четвертая ступень лестницы скрипит под моей стопой, и я оглядываюсь, чтобы удостовериться, что Лера все еще позади меня.

Она поднимает взор, несколько секунд мы смотрим друг на друга и продолжаем путь также без слов, в полутьме.

Останавливаюсь, когда в коридоре Лера касается моей руки и шепчет:

— Какая дверь?

Я словно пьяный гляжу на нее.

Моя Лера рядом.

Пришла, и она реальна. Я чувствую ее теплые пальцы на предплечье.

— Какая дверь, Рома? — надтреснутым голосом повторяет она. — Скажи, а дальше я сама.

Я оборачиваюсь.

— Ива, — поясняет она свои слова со слабой улыбкой. — Я должна быть одна с ней, а ты спустишься в гостиную и будешь ждать.

Кроме печали, в ее глазах много решительности, и она удивляет меня.

Я раньше не видел свою жену такой.

Я чувствую в ней ту самую уверенность, с которой люди заходят в горящие дома, чтобы спасти детей, или прыгают в воду, чтобы вытащить утопающего на берег.

— Третья дверь справа, — отвечаю я, и сердце бьется о ребра живым камнем.

Затем я торопливо шагаю к лестнице, у которой оглядываюсь. Лера стоит у двери, за которой спит Ива, и крепко сжимает бронзовую ручку с опущенными вниз глазами.

Вдох и выдох, и она медленно давит на ручку. Открывает дверь. Кинув на меня беглый взгляд, в котором я читаю какую-то черную обреченность, заходит в детскую.

Дверь за ней бесшумно закрывается, а меня ведет в сторону. Хватаюсь за перила.

В груди давит. Нет, я не могу спуститься в гостиную. Я хочу быть рядом.

Я сажусь на ступени. Обхватываю голову руками и жду от бывшей жены жестокого приговора.

Два шага в полутьме к детской кроватке по мягкому белому ковру с густым ворсом, который приятно пружинит под стопами. Замираю. За деревянной решёткой, покрашенной в белый цвет, вижу очертания спящей Ивы.

Белое боди, носочки на ножках и розовая шапочка на голове.

Делаю глубокий выдох, сглатываю и вытираю вспотевшие руки о полы пальто, которое я затем бесшумно снимаю. Нельзя подходить к недоношенному слабому ребёнку в верхней одежде, ведь я могла притащить с собой заразу.