Книга После развода. Новая семья предателя, страница 93 – Арина Арская

— Мне послышалось? — шепчет с дивана с книгой в руках Варя и боится моргнуть.

— Ма…мау… — повторяет Ива и улыбкой тянет пальцы в рот, глядя на меня серыми веселыми глазками, — ма-ма…

— Мама, — повторяю я, а в груди сердце затихает, будто боится спугнуть Иву. Тяну руки к ней, — да, я мама… мама…

Довольно крякает и косится на Варю, которая тихонько подкрадывается к нам. Улыбается шире.

— А скажи Ва-ря, — Варя наклоняется к Иве, которая удивленно округляет глаза, — Варвара. Да, скажи Варвара. Я в тебя верю…

Ива чихает и тянется к моим крупным бусам на груди.

— Ясно, я не скоро дождусь Варвару, — Варя с наигранно ревностью вздыхает и возвращается на диван. Подхватывает книгу, и вновь смотрит на Иву. Повторяет по слогам, — Варвара… Ва-ря…

Медленно опускаю Иву на мягкий флисовый коврик у кресла и обкладываю ее мягкими игрушками.

— Ма-ма… — повторяет Ива увереннее и довольная собой сучит ножками.

Кладу ей на грудь плюшевого крокодильчика, которого она обхватывает двумя ручками и удивленно замолкает, скосив на игрушку глаза.

Сложные решения идут через боль, но они приводят к стойкости и к тому, что раны затягиваются.

Шрамы, конечно, останутся, но под улыбкой Ивы сквозь них пробиваются хрупкие ромашки любви.

— Крокодильчик, — смеюсь я. — Повторишь.

Ива переводит на меня ошарашенный взгляд, который говорит: Мать, ты мне жизнь не облегчаешь.

— Мам, — в гостиную заходит с фотоальбомом под подмышкой Алина. — Я тут фотографии смотрела…

Садится рядом, смотрит на Иву, которая опять удивленно разглядывает морду плюшевого крокодила и говорит:

— Это крокодил.

Ива хмурится, издает сердитов “агу” в нос крокодила и стискивает его крепче, будто хочет выдавить из него чистосердечное признание, почему он такой зубастый.

— Мам, — Алинка садится на пол, кладет фотоальбом на колени и быстро листает, — смотри.

Через десять страниц из кучки фотографий, которым не нашли места, Алинка вытягивает мою детскую фотографию и протягивает мне.

Мне тут около годика. Испуганно смотрю в камеру круглыми глазами.

— У тебя тут тоже щеки красные, — тихо поясняет Алинка, — как у Ивы, — приваливается ко мне, — и говорит еще тише, — это у вас семейное.

Приобнимаю Алинку за плечи, привлекаю к себе и целую в макушку, а после прижимаюсь щекой к его виску.

— Мам… — Варя вновь откладывает книгу, сползает с дивана и через несколько секунд садится по другую сторону от меня. Я ее тоже обнимаю. Кладет голову на плечо. — Мам…

— Что?

— Мы никогда Иве не скажем, что он не родная, — голос Вари дрожи. — Мы обещаем… Она наша…

— Наша, — подтверждает Алина. — Наша Громова Ива…

— Ава-вааа, — тянет Ива на коврике, а после смущенно жует морду крокодила, когда я перевожу на нее взгляд и роняю слезы.

— Наша, — выдыхаю, — наша.

* * *

Шелковое изумрудное платье на лямках-ниточках, а подол до середины бедра. Волосы — рыжей гривой распущены по плечам.

На ногах — острые шпильки.

Цок-цок мимо незнакомых людей по тротуару к летнику на углу улицы под ярким полуденным и весенним солнцем.

За одним из столиков меня ждет Роман. До него мне надо пройти мимо булочно, мимо трех кафе, аптеки и галантереи.

И через это расстояние я чувствую его взгляд и нарастающий гнев.

Вырядилась. Бестыжая рыжая бестия, которая на обед решила явится в какой-то ночнушке.