Книга Предатель. В горе и радости, страница 49 – Арина Арская

Конечно, после этого она не появлялась в нашем доме, а отец долго пребывал в возмущении, что эта мелкая стервь посмела открыть свой поганый рот. Как мало сейчас воспитанных девушек. Таких, как Ляля.

— Ты, что, опять отключился? — Вера щелкает пальцами перед моим лицом и опять пошатывается. — Ты такой пупсик, Гор. И знаешь, я даже в смелых мечтах не думала, что ты однажды будешь сидеть за столом на моей кухне. Такой весь мрачный и загадочный, а твоя жена сидит и ждет тебя.

— А ты все об этом, — отстраненно говорю я.

— Бесит она меня, — залпом выпивает вермут. — Она прямо та жена, которую тебе всегда хотел твой папаша, — отставляет бокал. — Это жуть какая-то, Гор. Я же помню ее. Другой была, а сейчас…

— Не говори о моей жене, — медленно выдыхаю.

— Ладно, — садится за стол, — если не о жене, то давай обо мне, — пьяно причмокивает. — Утешай меня, как у меня все будет хорошо. Либо увольняй, большой босс, — пытается кокетливо улыбнуться.

— Ты все еще на что-то надеешься? — усмехаюсь я.

— Я сейчас тешу свое женское самолюбие, — подпирает подбородок кулачком. — Ты не с семьей, а со мной. Да, ты пожалел пьянь из прошлого, но для твоей жены это фиаско. И мне не стыдно, что я злорадствую.

— Вероятно, это фиаско, — запрокидываю голову и касаюсь затылком стены. — Как твой муж решился с тобой развестись? Как и что предшествовало этому?

Глава 34. У нас все хорошо

— Отдай телефон, — шипит Вера и тянет через стол руку, — дай я этому козлу позвоню и скажу, какой он мудила. Хуежник блядский…

— Протрезвеешь, — прячу смартфон, который отобрал у Веры, в карман, — позвонишь.

— Ладно, сыну можно позвонить?

— Нет, — достаю пачку сигарет. — Ты еле ворочаешь языком.

— Вали нахрен, — Вера обиженно отмахивается. — Задолбал. Нафига ты меня на работу ваще принял, а теперь еще тут сидишь? Катись к своей Лялечке.

Вскрываю пачку, вытаскиваю сигарету и неторопливо разминаю ее:

— Про развод ответишь, нет?

— Чо ты прикопался? — Вера кривится. — Развелись, потому что мудло. Потому что все на своем горбу тащила, а он по выставкам скакал. Творческая натура, — морщит нос, — нет, претензий к картиночкам его нет… Знаешь, какие мои портреты рисовал?

Сую сигарету в рот.

— Какие слова говорил, — подпирает лицо кулаком. — Тебе и не снилось.

— Любите вы красивые слова, да? — хмыкаю и щелкаю зажигалкой.

— Так они у него от души шли, — вздыхает. — В начале все от души шло, Гор. После тебя я просто офигела, как оно может быть. Это просто… Даже не верится, что все так было, а потом я залетела и по голове ударила реальность.

Затягиваюсь. Дым обжигает легкие.

— Хотя не ударила, нет… — качает головой. — Нихрена она не ударяла, Гор. Все очень незаметно пришло к тому, что он может послать меня на хуй. При сыне. Нет, я-то в долгу-то не оставалась, и сама часто перегибала, но… просто в какой-то момент видеть его не могла. Да еще эти натурщицы, — смеется. — Молодые, с маленькими аккуратными сисечками…

Вновь подливает себе мартини, кидает в бокал три оливки и опять смотрит на меня:

— По сравнению с ними я какая-то корова.

Замолкает, щурится и рычит:

— Сейчас ты должен сказать, что я еще ничего.

— На твои сиськи пол офиса пялится вечно, — пожимаю плечами. — Ты же их вываливаешь аж до сосков.

— Раньше они тебе тоже нравились, а потом ты на доску перешел.