Книга Предатель. Ты врал мне годами, страница 90 – Арина Арская

— Ты мне жизнь разрушил! — верещит Кристина. — А теперь дочь отбираешь?!

Быть хорошим человеком — сложно, но с Любой может быть только такой.

— Рот прикрой и не ори на меня, — стараюсь говорить спокойно и делаю решительный шаг к

Кристине. — Я у тебя не отнимаю Веронику, но… правду мы не утаили, Крис. Она узнала обо мне, узнала о брате и сестре, и, нравится нам это или нет, но ее тянет к ним.

— Она моя дочь!

— Она ею и останется! — рявкаю я. — И в твоих интересах сейчас затихнуть и бороться против нашей семьи!

Слышу, что в глубине квартиры скрип дверных дверей, уверенные шаги и в гостиную заходит

Доминика. Скрещивает руки на груди и шумно выдыхает через ноздри.

— Появился папочка, так мамочка побоку, да? — Кристина зло смотрит на нее. — Ему все эти годы было насрать на тебя.

— Мне тоже на него насрать, — шипит Доминика и щурится на Кристину, — пусть обеспечивает меня. Это его обязанность.

Напоминаю себе, что я хороший человек, а хороший человек терпелив к капризам обиженных подростков и понимает, что надо быть мудрым в такие моменты.

— Но если я решу, то я буду общаться с братом и сестрой, — твердо говорит Доминика.

— Они тебе не брат с сестрой! — взвизгивает Кристина.

— А ты еще не решила? — уточняю я и напряженно кошусь на Доминику.

— Нет, — переводит на меня колючий и гневный взгляд. — Взвешиваю все за и против.

— А какие именно за и против? — недоуменно спрашиваю я.

— А третий кто будет? — игнорирует мой вопрос. — Мальчик или девочка?

Пытаюсь уловить в ее голосе угрозу или нехорошую злую обиду, которая может аукнуться нашему третьему малышу, но слышу только напряженное любопытство.

Кристина громко всхлипывает и падает в кресло, накрыв лицо руками:

— Я воспитала предательницу.

— Мальчик.

— Лучше бы была девочка, — Доминика щурится на меня.

— Но будет мальчик.

— нянчится не буду.

— Никто и не просит.

— Вот и не проси, козел.

Выдыхаю и сжимаю переносицу. Я не чувствую в ней свою дочь, пусть у нас с ней одна кровь. Во мне нет той нежной привязанности и любви, которые помогали мне с Аркашей и Светой выносить их агрессию в подростковом возрасте.

— Я не жду, что ты будешь звать меня папой, — поднимаю взгляд, — но и козлом я не буду.

— Ты уже козел, — фыркает.

— Прекрати.

— А то что?

— Другого ничего не придумала?

— Нет, — вскидывает бровь. — И что дальше, а?

— Мы можем друг к другу относится вежливо и отстраненно, — медленно проговариваю я. — Да, я ответственен за твое рождение…

— Я хочу пойти на конный спорт, — Доминика резко перебивает меня и разворачивается ко мне всем телом, продолжая держать руки скрещенными у груди. — Я люблю лошадей, Богдан… как тебя по отчеству?

Я приподнимаю бровь:

— Алексеевич.

В Доминике тоже нет ко мне любви и привязанности. Если она для меня чужая девочка, то я для нее — чужой дядька, который может оплатить конный спорт.

Все логично и закономерно.

— За деньги продаж родную мать… — начинает поскуливать Кристина.

— Ты ради денег меня родила, — Доминика всматривается в мои глаза и не моргает, — у меня подружка записалась на конный спорт, и я хочу с ней.

— А кто твоя подружка?

— А тебя колышит?

— Колышит, если ты требуешь деньги на конный спорт, — щурюсь я. — И давай-ка оформи свое предложение отправить тебя кататься на лошадках через подробную заявку, дорогуша.