Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 51 – Арина Арская

Да, он так и не отдал мне мои трусики. Господи, ну что за козлина-то, а? Его унижения переходят все границы.

Он тоже поднимает взгляд и зло прищуривается.

— Как я могла вообще выйти за тебя замуж, Миша?

— Влюбилась потому что, — цедит сквозь зубы.

— Вот же дура была.

Затем я решительно смотрю на Зинаиду, которой не повезло сегодня быть нашим психологом. Она улыбается и молчит.

— Что мы должны сказать детям, чтобы они нас поняли? — немного раздраженно спрашиваю я. — Чтобы они поняли, что у папы появилась милая лисичка…

— А у мамы, — перебивает меня Михаил, — страшная горилла.

— Да как же ты меня достал, — разворачиваюсь к Михаилу, который зло пялится на абстрактную картину на стене над головой психолога и деловито закидывает ногу на ногу, — Миша… Во-первых, Аркадий — мой массажист…

— Нет, — кривится, а после переводит на меня злой взгляд, — твой массажист — это Зубкина Елена Митрофановна. Ясно? Не Аркаша, а Лена. Ленок. Тетка такая с круглым лицом и короткой химией на голове. Аркашу я не нанимал, — повышает голос, — я нанимал Лену!

Опять смотрит на дурацкую картину и медленно выдыхает:

— В любом случае, — переходит на спокойный тон, — буду искать другие варианты с твоей реабилитацией.

— И опять будете нанимать женщин? — уточняет Зинаида и дружелюбно, почти ласково улыбается Михаилу.

— Да, — поправляет галстук под воротом рубашки, — женщинам больше доверия.

— Почему?

— Потому что, — Михаил смотрит на нее прямо и мрачно.

— Поясните.

— Сегодня был у нее мужчина, — кивает в мою сторону, — и что?

— Что?

— Он ее чуть не отымел.

Я аж давлюсь собственными слюнями. Прижимаю пальцы к губам и кошусь на Мишу:

— Да не было такого.

— Она сейчас слабая и очень уязвимая, — Михаил игнорирует меня, — и… — он делает паузу и вздыхает, — после комы моя жена не то, чтобы туго соображает…

— Вот это да, — охаю я.

— Все же у нее была операция на мозге, — продолжает Миша, — она не контролирует свои эмоции, теряется в разговорах, — пожимает плечами.

— Недееспособная? — уточняет Зинаида.

— В каком-то смысле — да, — четко и холодно отвечает Михаил, — и ею могут воспользоваться.

Я аж открываю рот. Мне становится очень обидно.

— А вы что скажете? — Зинаида обращается ко мне и что-то чиркает в своем блокноте.

— Я скажу… — мой голос вздрагивает, и я сглатываю ком слез, — скажу, что он козел.

— Ничего нового, — Михаил хмыкает, — но ты, Надюш, не надейся, что после развода ты окажешься без моего присмотра, — вновь щуриться на меня, и его тяжелый черный взгляд меня пугает, — ты еще не в состоянии жить свою жизнь без стороннего контроля.

— Да сколько можно… — в отчаянии шепчу я.

— И нам надо поднять с детьми не только вопрос о нашем разводе, но и о том, — Михаил холодно и отстраненно улыбается Зинаиде, — что маму мы отправим в реабилитационный центр на полное проживание, а, значит, встречи с ней будут пока по четкому расписанию и в определенные дни.

— Чтобы мама была под контролем?

— В том числе, — соглашается Михаил.

— Ты хочешь меня закрыть? — у меня голос начинает дрожать сильнее.

— Ты опять драматизируешь. Я отправлю тебя на интенсивную реабилитацию.

Пока будут готовиться документы к разводу, — Михаил не желает даже смотреть на меня, — ты будешь активно восстанавливаться, а потом выйдешь на своих вся такая красивая, сильная и независимая.