Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 58 – Арина Арская

А раз я это сказал, раз решил, что у меня нет к Надежде той любви, с которой мы создали семью, то моя злость и желание нелогично и непоследовательно. Также непоследовательно и то, что я хочу рявкнуть, что никакого развода не будет, потому что… я передумал.

— Миша.

— Помолчи, Надюш, — цежу я сквозь зубы и сжимаю до боли переносицу.

Надо быть последовательным и отвечать за свои слова.

— Только не говори, что ты передумал разводиться, — тихо хмыкает. — Я устала, Миш. Я тебя не понимаю.

Ты же моя золотая. Будто я сам себя сейчас понимаю, но… надо быть последовательным, пусть против этого беснуется все нутро.

— Завтра у нас визит в новый реабилитационный центр, — убираю руку с лица и смотрю прямо в глаза Надежды, — сосновый бор, свежий воздух, хорошие специалисты.

Надо убрать Надежду с глаз долой. И от стола, кстати, тоже, а то мне не избавится от того воспоминания, в котором мы всячески тестировали этот стол. Он даже не скрипнул, хотя мы не сдерживали свои дикие порывы.

— Все-таки закроешь меня? — горько усмехается.

Если я буду последовательным, то на нашей семье можно окончательно поставить крест. Не только мы с Надеждой станем друг для друга чужими, но и наши дети, которые из-за упрямства, которое они унаследовали от меня и матери, отдалятся, чтобы наказать нас.

Ни с кем из нас в итоге они не останутся.

Последовательные Миша и Надя придут к логичному краху некогда крепкой и счастливой семьи.

Последовательная Надя не простит мужа за его отношения с другой женщиной.

Она обязательно встанет на ноги, восстановится и гордая шагнет в новую жизнь, чтобы доказать мне: она сильная и непримиримая.

Последовательный Миша все-таки задавит в себе эмоции, которые сейчас прорываются из него злостью, ревностью и раздражением и подаст на развод, потому что он понимает, что после определенных моментов семью не сохранить.

Потому что понимает: он сам себе не позволит остаться в жизни женщины, от которой буквально бежал к другой, потому что его пожирало отчаяние и страх.

Это было бы не просто непоследовательно, но и нечестно к Надежде.

— Я сегодня переговорил с адвокатами, — я на выдохе отстраняюсь от Надежды.

— Вот как?

Надежда заслуживает того, чтобы ее называли принцессой, чтобы не позволяли падать и заслуживает того, чтобы в отношениях с мужчиной не было боли от измен и тени другой женщины.

— Есть еще один вариант, — говорю я, осознавая, что это меня надо убрать из жизни Надежды, — тут организовать реабилитационный центр.

— Что ты несешь? — кривится. — Решил настолько все контролировать, что будешь тут надсмотрщиком?

— Нет, — взгляда не отвожу, — в этом варианте меня тут не будет.

Молчит и медленно вскидывает бровь, а потом возмущенно заявляет:

— Ты опять что-то задумал? Или… — взгляд ее темнеет, — или ты, наконец, решил воссоединиться со своей рыжей Лисичкой? она устала ждать?

Так будет логично и последовательно, ведь я сам определил этот путь и решил, что я устал и что я разлюбил жену.

— Какого черта? — сажусь и потираю глаза, прогоняя последние обрывки сна.

На полу у моей койки аккуратно разложены мои вещи: юбки, платья, брюки, и все они аккуратно подрезаны.

Брюки стали короткими шортами.

Юбки — мини-юбками.

Платья — мини-платьями.

Даже банный халат порезан.