Книга (не)ваша девочка, страница 45 – Арина Арская

— Зачем ты так?

— Затем, что могу, — щурится, — но если тебе так жаль подругу и ты не хочешь ставить ее перед сложным выбором, то мое предложение все еще в силе.

Мне до него не достучаться, а его предложение отработать за Наташу, которая останется в итоге при деньгах, абсурдное. Не настолько я жертвенная идиотка, чтобы за соседку, что не держит язык за зубами, вступаться. Да, пусть сама решает, готова ли она за деньги перешагнуть через свои принципы, но мне в душе гаденько, будто я ее подставляю.

— Под стариков не лягу, — на кухню врывается решительная Наташа.

— Ты не в том положении, чтобы тут условия выдвигать, — Тимур переводит на нее скучающий взгляд. — Что это еще за капризы? Я тебе двести штук предлагаю.

— Я должна на них посмотреть, иначе…

— Иначе ты идешь нахрен, Наташа,— Тимур понижает голос и ухмыляется. — Как принято? Еще одно слово и сделка аннулируется.

— Я хочу приличных мужчин…

Тимур сгоняет меня с колен и встает. Подходит к Наташе и тихо говорит:

— Приличные мужчины, милая, не будут одну женщину трахать, — щелкает ее по носу, — а приличные женщины не торгуются. Что же, придется двести штук спустить в казино, как и планировал.

— Но…

— Я тебе не мальчик, чтобы ты мои слова мимо ушей пропускала. Что я тебе сказал до твоих приличных мужчин?

— Я согласна.

— Этого я не говорил.

— Мне нужны деньги.

— И этого я тебе не говорил.

Наташа всхлипывает, а Тимур, довольный своей выходкой, покидает кухню:

— Пошли, Одинцова, мы и так задержались.

— Анют, твой брат вторую машину раскурочил? — на крыльце дома нас встречает Рома с небольшой черной и спортивной сумкой, которую всучивает Тимуру в руки.

— Они уже без надобности, — тот размашисто шагает прочь. — Социальный эксперимент и без денег удался.

— Не понял, — Рома провожает его взглядом.

— Он пытался купить Наташу для своих друзей.

— У него нет друзей, — рома хмыкает. — А мне Наташа не приглянулась.

— Он хотел подложить мою соседку под двух мужиков, — глухо поясняю я. — за двести тысяч долларов.

— Но она надеялась, что это будем мы, — Тимур с улыбкой оглядывается. — Очень оскорбилась, кстати.

— Это все лирика, — беспечно отмахивается Рома и в следующую секунду целует меня.

Я безропотно и без инициативы принимаю его губы и наглый язык. Он отстраняется и вглядывается в глаза:

— Все еще дуешься?

— Нет.

— Тогда скажи, что соскучилась.

— Но это будет неправдой.

— Я согласен на ложь, — улыбается и с ожиданием вскидывает бровь.

— Я соскучилась, — отвечаю я, глядя в глаза.

— Нет, Анюта, — Рома щурится. — Я же должен поверить в твою ложь.

Отворачиваю лицо, закусываю губы и закрываю глаза, медленно выдохнув. Один мою соседку провоцирует на глупости, второй тоже дурит, но иначе. Делаю очередной вдох и выдох и, всматриваясь в надменные и холодные глаза, проникновенно шепчу:

— Я соскучилась.

И невесомо целую Рому в губы, чтобы заполировать ложь вынужденной лаской. Продажным женщинам платят не кислую мину и правду. Душит в объятиях, пожирая мой рот голодным зверем, и отстраняется с ласковой улыбкой.

— И я соскучился, Анюта, — выдыхает в губы.

Его тихий и вибрирующий голос отдается глухим ударом в сердце. Таким шепотом в фильмах признаются в любви после долгой разлуки. Я сглатываю, встряхиваю волосами, прогоняя морок. Что это за фокусы от ехидного Чернова?