Книга (не)ваша девочка, страница 88 – Арина Арская

Я медленно моргаю. Метафора Тимура меня обескураживает. Да они точно что-то с меня содрали, а под этим чем-то вскрылся нарыв: нездоровые отношения с чокнутой мамой, брат наркоман и мой душевный анабиоз. Все могло быть иначе, однако…

— Вы уже учитесь любить, — говорю едва слышно, — и, может, вы теперь прежде чем дергать девочку за косичкой, будете с ней говорить?

— А девочка пусть тоже слушает и говорит, — в проеме появляется Рома. — И не убегает.

— Постараюсь…

— Так, — с наигранным негодованием вмешивается бабушка Маша, — попридержите обещания. Кыш! На крыльце ждите.

Тимур и Рома покорно уходят, и бабушка Маша требует:

— Встань, посмотрю на тебя.

Обходит меня по кругу, прижав руки к груди, мечтательно вздыхает, и закрадываются подозрения, что меня не ко сну готовят, и на мне не рубаха-пижама. Бабушка Маша приглаживает мои косы на груди, всхлипывает и обнимает. Может, бабуля Тимура тоже из секты и собирается меня в жертву принести?

— Все, пошли, милая, — берет меня за руку, — не будем тянуть кота за хвост.

Идем по сельской разбитой дороге мимо чужих дворов. В темноте бухтят собаки. Рома и Тимур подсвечивают путь смартфонами. Молчат.

— Куда идем? — спрашиваю я.

Я что-то туго соображаю. Мысль, что меня ведут на жертвоприношение, уже не кажется такой бредовой, потому что ночь на деревенской улице, если честно, пугает. Всего несколько фонарей, а один из них зловеще подмигивает.

А путь мы держим к маленькой деревянной церквушке на окраине деревни, но я все еще не понимаю, что происходит. Наверное, дрянь которой я надышалась, когда Тимур психанул, еще не выветрилась. На низеньком крылечке с керосиновой лампой в руке стоит высокий и тощий деревенский батюшка, чье лицо в тусклых отсветах похоже на бледную маску.

— Вот привела, — баба Маша кивает на меня, Тимура и Рому. — Давай венчать касатиков.

— Венчать? — шепотом спрашиваю.

— Пока мы в бане были, — Тимур наклоняется ко мне, — бабуля обо всем договорилась.

— Но разве это… правильно?

— Любовь идет от бога, — голос у батюшки скрипучий и тихий.

И я не нахожу слов, чтобы возразить. Во-первых, я удивлена, а, во-вторых, некоторые бы более лояльно отнеслись к жертвоприношению, чем к венчанию одной девицы с двумя мужчинами.

— Не переживай, милая, батюшка Володимир свой. Он хороший человек и видит мир шире, чем другие, — бабушка Маша улыбается мне.

Батюшка открывает дверь. Лицо будто вытесали из камня, но глаза спокойные.

— Мне тоже эта идея не очень нравится, — шепчет Рома. — Я не против религии, но… это не пахнет святотатством?

— Нет в любви святотатства, — бабушка Маша строго смотрит на него. — И это важно, милые. Для меня важно и для вас.

Меня очень будоражит идея тайного венчания. И да. Наше трио никто не узаконит, поэтому клятвы темной ночью в маленькой церквушке будут лично для меня важны.

— Ань, — шепчет Рома. — Я бы был бы очень за это неправильное венчание.

— И я того же мнения, — Тимур обращает на меня серьезный и ожидающий взгляд.

Я киваю и делаю шаг к крыльцу. Сердце ускоряет бег, а когда переступаю порог церкви под внимательным взглядом батюшки, у меня ноги подкашиваются от волнения. Рома и Тимур подхватывают под руки.

— Я аж вспотел весь, — шепчет Тимур.

— И в горле пересохло, — сдавленно отзывается Рома.