Онлайн книга «Босс не терпит отказов»
|
— Что ты сказал маме? Глава 26. Никто кроме тебя — Что ты сказал моей маме? — повторяю я вопрос. Из колонок в углу внезапно льется музыка, и гости начинают кружить вокруг мамы и Игоря, растягивая напевы с “Харе кришна”. Мы с Виктором за ними, потому что будет странно, если мы проигнорируем пляски. Повторяем движения руками, ногами и тоже восхваляем Кришну. — Что ты… — цежу сквозь зубы и мило улыбаюсь, — Харе Кришна, — и вновь порыкиваю, — сказал моей маме? Харе Кришна… Харе рама… Песнопения сливаются в единую густую реку. Стены и потолок вибрируют от десятков голосов. — Что я… — Виктор кружится вокруг своей оси, — Харе Кришна… — хлопает в ладони, — люблю тебя… Харе рама… Плыву в потоке людей и только через минуты три у меня сердце подскакивает к горлу. — Харе рама, — натянуто улыбается Виктор, притоптывая ногами, и сдавленно шепчет, — Великий Отец и меня одарил светом любви… Харе Кришна… — Нет у тебя сердца… — сердито рычу я, — Харе… Харе… Чтобы одаривать тебя светом любви… Сердце мотыльком трепыхается в груди, но мозг отказывается верить Виктору. — Велик Кришна… — руками над головой складывает в лодочку и делает волну, — сердце мне вернул… Харе Кришна… И бьется оно надеждой… — Лжец! — рявкаю я и останавливаюсь, и все гости тоже замирают. Я выдыхаю через нос и скалю зубы. — Отвали от меня! И убегаю. Пролетаю через подвальные помещения и кидаюсь вверх по лестнице. — Кира! — летит мне в спину сердитый рев Виктора. — Стой! Кира! Выскакиваю в летние сумерки, а за мной выныривает Виктор. — Оставь меня в покое! — взвизгиваю я. — Твои игры делают мне больно! Ты ушел! Думаешь, явишься и солжешь мне, а я растаю? На улицу гурьбой высыпаются всполошенные кришнаиты во главе с Брахманом. Вперед шагают злая мама и обеспокоенный Игорь. — Я не играю, Кира, — глаза Виктора недобро вспыхивают, и он делает ко мне шаг. — И не лгу. — Отвали от меня! Опять эти свои штучки по соблазнению, да?! — Я люблю тебя, — хрипло и сдавленно отзывает Виктор, будто обещает мне голову свернуть. — Люблю. И я к врачу сходил. — Надеюсь, к психиатру… — отступаю. — К хирургу, Кира, — глухо порыкивает, — детей от тебя хочу. И, может, тебя подташнивает по утрам? В глазах мамы искрит надежда, но под моим возмущенным взглядом он поджимает губы. Остальные же мужчины и женщины ждут от меня ответа. — Нет, не подташнивает. Гости синхронно и разочарованно вздыхают вместе с Брахманом и Игорем. — Кира, — Виктор щурится. — Девочка моя… — Не твоя… — Моя, Кира, — он улыбается и делает еще один шаг. Лучшее решение для всех проблем — бежать. И я бегу. Только вот в этот раз Виктор трезвый и не спотыкается, а за ним кришнаиты, Брахман и мама с Игорем. Нагоняет меня, сгребает в объятия, игнорируя мои попытки вырваться. — Ты ушел! Оставил меня! — дрегаюсь в его руках, как истеричный маленький ребенок. — Вот и проваливай! — Я испугался, Кира, — шепчет на ухо. — Я тоже привык убегать, только в этот раз… — В этот раз?! — я возмущенным криком кусаю его за предплечье и выворачиваюсь из хватки. Отскакиваю и опять рявкаю. — В это раз?! Вот и ты в другие разы! — Да не нужны мне другие разы! Нужна ты! Мама прижимает ладони ко рту, чтобы спрятать улыбку, и Игорь ее обнимает. Кто-то из кришнаитов всхлипывает и слезы утирает, а я возмущена. Почему никто не скажет Виктору, что он наглое мурло? Да что мне до его признаний сейчас, когда я эти две недели была в пограничном состоянии? Я даже плакать не могла, настолько мне было муторно и плохо. |