Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 20 – Арина Арская

— О, как по-мужски! — Гриша фыркает, подражая брату. — Опять за мамкину юбку спрятался? Когда нечего сказать?

Воздух выжигает легкие. Паника, липкая и холодная, обволакивает меня. Мою матку будто сжали внутри меня тисками. Я делаю шаг вперед и инстинктивно кладу ладонь на округлившийся живот. Всего третий месяц, а животик уже немного выпирает.

— Ребят… Пожалуйста… — Голос мой предательски дрожит, срывается на шепот. Слезы подступают, горькие, соленые. — Успокойтесь… Пожалуйста… Я понимаю, вам тяжело… Мне тоже… Андрею тоже… Но давайте… давайте просто попробуем поговорить? Честно? Как нам психолог советовал? Без криков… Пожалуйста…

Они смотрят на меня. Костя — с ледяным презрением. Гриша — со слезами обиды и гнева. Никакого смягчения. Никакого понимания. Только стена. Ни искры желания слушать.

— Да пошли вы со своими разговорами, — Костя бросает убийственный взгляд на Андрея. — С лохами говорить себя не уважать.

— Костя, пожалуйста, не надо так, — я пытаюсь придать голосу строгость.

Он резко поворачивается и идет к прихожей, к вешалке. Шаги гулкие, полные окончательного решения. Гриша, как тень, следует за ним.

Бросаюсь за ними. Сердце колотится так, что темнеет в глазах. Я хватаю Костю за рукав куртки, которую он уже натягивает.

— Я сюда больше не вернусь, — Костя резко дергает руку. Его взгляд, полный ледяного презрения, прожигает меня насквозь. Он поправляет куртку на плечах, звякая молниями.

Передергивает плечами, открывая входную дверь. Холодный вечерний воздух врывается в прихожую. Пахнет дождем.

Гриша, не глядя на меня, выскальзывает за ним. Дверь захлопывается. Глухой, окончательный звук.

Я отшатываюсь. Спина ударяется о холодную стену прихожей. Нет сил стоять. Прижимаю мокрую от пота ладонь ко лбу. Мои мальчики… ушли. Окончательно.

Они не примут Андрея.

Шаги. Андрей встает рядом со мной Его лицо все еще красное, но ярость сменилась растерянностью. Он кладет руку мне на плечо. Хочет притянуть меня к себе и обнять, но я отстраняюсь.

Голова кружится.

— Пусть идут, — продолжает он, с каким-то странным облегчением в голосе. — Пусть поживут пока с отцом. Так… так будет правильнее. Для всех. Для них, для тебя, для нас… Тебе сейчас нельзя нервничать…

Я перевожу на него взгляд и понимаю, что и Андрей не примет моих сыновей.

— ты должна подумать о нашем ребенке, — говорит он.

— А о моих сыновьях я не должна думать? — в шоке спрашиваю я.

— Ты им не нужна, — Андрей хмурится, — они тебе это уже в который раз показывают.

9 лет и 3 месяца назад

Веранда. Запах мокрой поздней сирени и недавно постриженной травы смешивается со терпким ароматом чая в моей чашке.

Теплый июньский воздух обволакивает, но внутри — холодно и напряженно. Я в таком состоянии уже месяц.

Месяц мои сыновья отказываются со мной говорить и видеться.

Я сжимаю фарфор, пытаясь впитать хоть каплю тепла. Напротив — Маша. Ее лицо спокойное, умиротворенное.

— Карина, все хорошо, — ее голос мягкий. Она отодвигает прядь каштановых волос. Они… они психуют, конечно, но мы со Славой… мы дышим ровно. Терпим. Не давим, — Она делает маленький глоток чая, — Как только самые острые колючки пригладим… они будут готовы и с тобой поговорить. Возраст такой…

Вдруг мои сыновья найдут в ней то, чего недодала я? Вдруг ее тишина, ее ванильное спокойствие заменят им материнское тепло? Вдруг они ко мне остынут окончательно.