Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 87 – Арина Арская

— Я от тебя, мама, не отказывался, — говорит он. — Я люблю папу. Люблю тебя.

— Ты меня не любишь! — срываюсь я на крик, и голос ломается, становится визгливым, уродливым. — Не любишь! Ты выбрал его! Если бы ты любил меня, то ты бы от всех их отказался! Никто бы тебе, кроме меня, не был нужен! Ни папа, ни Лора, и тем более не тётя Карина! Это тварь, которая отобрала у тебя отца! Неужели ты не понимаешь, что…

Я хватаю его за плечи. Трясу сына, пытаясь донести, вбить в него эту простую истину:

— Она забрала у тебя отца!

Но Артур не отшатывается. Он просто смотрит на меня. Его глаза, такие родные и такие чужие, полные боли и… разочарования. Он молчит несколько секунд.

— Но сначала это ты забрала папу у тёти Карины, — говорит он тихо, четко, без колебаний. — У Кости. У Гриши.

Слова бьют точно в солнечное сплетение. Я вздрагиваю, как от оплеухи, разжимаю пальцы. Воздух вырывается из легких хриплым, свистящим звуком. Рука поднимается сама собой, будто ею управляет кто-то другой — вся моя боль, вся моя обида, вся несправедливость этого мира.

Я наношу пощечину.

— Не смей так говорить!

Глаза Артура широко раскрываются от неожиданности. Голова Артура резко дёргается в сторону. Он зажмуривается, медленно выдыхает. Потом отступает от меня на шаг.

Он разворачивается и молча идет к выходу из кухни.

— Ты предатель! — кричу я ему вслед. — Ты самый настоящий предатель! Ты такой же предатель, как и твой отец! Это я тебя рожала! Я тебя терпела! Я… любила тебя! И вот чем ты отплатил мне? Любовью? Ты уходишь!

Он останавливается в дверном проеме. Не оборачивается.

Я слышу его голос. Тихий, мрачный, безжизненный.

— Я больше не приеду к тебе, мама. Я устал. Ты каждый раз кричишь, психуешь. Надоело.

Он уходит. Я остаюсь одна посреди кухни, пахнущей гречкой и говяжьим фаршем.

Теперь Карина полностью отомстила мне. Она забрала обратно Славу. И теперь она забрала у меня моего сына.

Холодный, рыхлый комок снега с громким шлепком расплющивается прямо по моему лицу. Ледышка заскальзывает за воротник, обжигая кожу ледяной сыростью.

— Ой! — вырывается у меня короткий, дурацкий возглас.

Я резко заваливаюсь назад, теряя равновесие. Инстинктивно вскидываю вперёд и вверх ногу в тщетной попытке удержаться хоть на одной точке опоры. Но нет. Мир опрокидывается, закручивается белой метелью, и я с глухим “бух” падаю в пушистый, глубокий сугроб.

Снежная пыль оседает на ресницах. В ушах стучит кровь. И сквозь этот шум пробивается испуганный, искренне обеспокоенный голос:

— Карина! Ты в порядке?! Я целился тебе в плечо, Карина! Честно!

Тяжёлые, быстрые шаги хрустят по снегу. Слава подлетает, заслоняя собой серое зимнее небо. Его лицо, раскрасневшееся от мороза и игры, искажено настоящей тревогой.

Тёмные глаза, такие знакомые и такие родные, выискивают во мне признаки серьезных увечий.

Я лежу, не двигаясь, стряхивая с лица тающий снег. Холодные ручейки тут же текут по вискам к волосам. А внутри всё закипает от внезапного озорства. Старая, забытая шалость.

И пока он склоняется ко мне, протягивая руку, я резко, ловко изворачиваюсь и ставлю ему подножку.

— А-а-а! — его возглас полон самого настоящего испуга.

Он падает рядом со мной в сугроб, тяжело и нелепо, поднимая облако искрящейся снежной пыли. Его элегантная тёмно-синяя куртка мгновенно покрывается белыми разводами.