Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 22 – Арина Арская

Поднимаю взгляд. Папа и мама сидят напротив, бледные. Папа сжимает свою чашку так, что костяшки пальцев белеют. Мама прижимает к губам дрожащие пальцы с идеальным розовым маникюром.

Тишина. Слышно, как за окном проезжает машина и где-то кричат дети.

Я не выдерживаю. Сдаюсь первой.

— Зачем вы пришли? — мой голос звучит тихо, хрипло, но прямо.

Они переглядываются. Быстро-быстро, как пойманные школьники. В их глазах — мука, вина, страх, но и какая-то непоколебимая, страшная решимость.

Мама слабо, натянуто улыбается. Ее улыбка — жалкая попытка сгладить углы.

— Миночка, ты же понимаешь… мы прежде всего родители. Мы — папа и мама. — Она делает паузу, глотает комок. — Мы не только твои родители. Мы и для Альбины… папа и мама.

У меня дёргается нижнее веко. Предательский тик, который всегда выдает моё напряжение. Я ничего не говорю. Просто смотрю на них, чувствуя, как лёд нарастает внутри, сковывая грудную клетку.

Я ждала этот разговор.

Подключается отец. Его голос глухой, без эмоций, будто зачитанный с листа.

— Утром звонила Альбина. Просила о встрече. Говорит, очень скучает. Что надо… всем нам как-то жить дальше.

— Мы согласны с ней, — перехватывает мама, её слова льются быстрее, словно она боится, что её перебьют. — Надо жить, Мина. Мы, родители, не можем просто взять и отказаться от одной из дочерей. Мы должны принять эту ситуацию. Какой бы сложной она ни была.

— К тому же, — папа отпивает глоток чая, будто вода может смыть горечь его слов, — наши внуки теперь живут с Альбиной. А мы по ним очень скучаем. Обрывать с ними общение мы не планируем. И не хотим.

Я могу ответить только одно. Тихо, почти шёпотом, отворачиваясь к окну, к тяжёлым складкам штор, за которыми — серый, безучастный мир.

— Вот как.

Сжимаю мокрые, размокшие салфетки в кулаке. Вода капает на колени, но мне всё равно.

— Я понимаю, тебе тяжело, — шепчет мама, и в её голосе прорывается настоящая боль. — Но всем нам надо это пережить. Игнорировать Альбину, делать вид, что её нет — мы ничего этим не решим. Мы любим и её, и тебя.

Отец тяжело вздыхает, и этот звук будто подводит черту.

— Поэтому мы и приехали. Сказать тебе с глазу на глаз. Что сегодня мы встречаемся с Альбиной. Возобновляем общение. И ты не должна нас винить, Мина. Она — тоже наш ребёнок.

Я смотрю на их лица — родные, любимые, такие знакомые до каждой морщинки. И вижу в них чужих людей.

— Да и на Сеню с Игнатом мы тогда сможем повлиять, — папа хмурится. — Они бунтуют, а мы сможет их вернуть тебе.

В душе вспыхивает слабая надежда, что мои родители смогут вразумить Сеню и Игната, что я все же мать. Что я… могу злиться, но это не отменяет моей любви к ним.

— Мы станем тем мостиком, который соединит твоих детей с тобой.

Я задумчиво смотрю в огромное панорамное окно кафе. За ним — детская площадка. Солнечные зайчики прыгают по яркому пластику горок и качелей. Двое малышей, мальчик и девочка, с визгом носятся по резиновому покрытию, их неразборчивые крики и смех доносятся до меня приглушенно.

Я пытаюсь нащупать внутри себя то самое чувство — трепетное, сладкое ожидание, которое распирало грудь, когда я ждала Сеню, а потом Игната.

Ту безоговорочную, животную любовь, которая возникала еще до их первого крика. Но внутри — лишь выжженная, холодная пустота. Как будто кто-то выскоблил меня изнутри большим железным совком.