Книга Деспот, страница 26 – Арина Арская

— Глянем, что у тебя за трусики.

Ладони Мирона Львовича спускаются к поясу брюк, и ловкие пальцы расстегивают пуговицу и молнию. Затаив дыхание, выгибаюсь в пояснице до боли в мыщцах. Да, боже, да! Поторопитесь, умоляю, иначе я не выдержу и упаду без чувств к вашим ногам. Приспускает брюки и хмыкает:

— В цветочек.

Затем под мой тихий сердитый возглас натягивает брюки на попу и оправляет пиджак. Игла смущения пронзает макушку, когда я понимаю о каких цветочках идет речь: на мне домашние трусы из хлопка с широкой резинкой и удобной посадкой. На работу под юбки я надеваю бесшовное белье, но в этот раз я не планировала вновь оказаться в лапах возбужденного эстета.

— Немного разочарован. У тебя странный вкус в нижнем белье.

Вздрагиваю от громкого стука в дверь, и испуганно разворачиваюсь лицом к Мирону Львовичу. Как же мне неловко. Я же могла в примерочной заметить, что на мне трусы с васильками, и тогда… А что бы я тогда сделала?

Мирон Львович с улыбкой и с заботой застегивает пуговицу и ширинку на моих брюках, внимательно вглядываясь в глаза. Дыхание у него прерывистое, горячее, а зрачки расширены. Голодный зверь пощадил зайку, что полезла сама ему в пасть.

— Софья! — ворчит Мария Ивановна. — Тебя почему нет на рабочем месте?! Ты чего там заперлась? А?

— У меня обед, — глухо и хрипло отзываюсь я, бочком отступая от Мирона Львовича, когда он пробегает пальцами по щеке.

— Я забежала попросить, чтобы ты мне кофейку сделала. У нас-то нет такой махины, как у тебя.

— Я принесу, Мария Ивановна.

— С пеночкой?

— С пеночкой.

Мирон Львович усмехается, прищурившись. Демон-искуситель, а я его глупая и наивная жертва в трусах в цветочек. И я не знаю, что злит меня больше. То, что ласки Мирона Львовича ничем не окончились или проклятые васильки под дорогими брюками из брендового бутика.

— Тогда я жду тебя у себя, — воркует Мария Ивановна.

Тяжелые шаги неповоротливой грузной женщины стихают, и Мирон Львович беспечно интересуется:

— Ты договорилась с портным?

В который раз он меня эмоционально встряхивает. Вот он был готов насильно взять меня на кухне, а через минуту заводит разговор о портном, который сейчас лишний.

— Нет. Не успела, — оправляю топ, сдерживая в себе гнев.

— Самое время заняться этим вопросом, Софушка.

Киваю. Наблюдает за мной, как игривый зверь за недобитой добычей. Не отпустит, пока не удовлетворит любопытство. Утолит голод мужского эго и оставит в покое, а, возможно, выбросит, как Анжелу, но я не стану рыдать, как она. Нет. Ни одной слезинки не пророню из-за развратника в строгом деловом костюме.

— Ты чего задумала, Софушка?

— Ничего, Мирон Львович, — беру чистую чашку из шкафчика.

Я не умею себя вести с мужчинами. Будь у меня хоть какой-нибудь опыт в подростковом возрасте или студенчестве, я бы, наверное, не теряла рассудок от провокаций Мирона Львовича.

Боже, да я ни с кем за ручку не держалась и на свиданиях не была, а теперь из меня прет мощным и бурлящим потоком распутство. Я не могу обуздать тело, что взывает к близости, и не контролирую разум, что вспыхивает спичкой, стоит Мирону Львовичу коснутся меня и прошептать ласковое слово. Я, как жадная оборванка, которая годами голодала, и ей под нос сунули аппетитную и запеченную индейку.

— Маленькая лгунья, — резюмирует, чванливо осклабившись, и шагает к двери, — но прелесть, какая милая.