Книга Игрушка для негодяя, страница 12 – Арина Арская

Я бы могла фыркнуть и мысленно обвинить Родиона в безвкусице, но вся помпезность и крикливость гармонична, и это удивительно. Ставлю дизайнеру пятерку с плюсом. Только человек с тонким чутьем может продумать композицию и не превратить комнату с причудливой и экстравагантной мебелью в филиал музея.

Затем мы оказываемся в столовой и выходим в огромную кухню, на которой поместится четыре моих, а, может, и пять. Хороший дом. Я бы его в ипотеку не потянула, даже если бы пахала на трех работах.

— Присаживайся, — Родион снимает пиджак и закатывает рукава.

Зависаю, наблюдая за ним. Вот он вроде бы ничего предосудительного не делает, а я вижу откровенный стриптиз. Пальцы его ловко расстегивают на правом запястье белые манжеты и неторопливо подворачивают их, оголяя крепкое предплечье. Поднимает на меня взгляд, и чувствую, как кровь требовательной волной приливает к промежности.

— Я передумала, — суетливо приглаживаю ворот халата и шагаю к двери, которую Родион закрывает и преграждает мне путь.

— Сядь.

— Я передумала. Не хочу пить.

— Я не передумал. Сядь.

Одно лишнее движение, и произойдет нечто, чего бы хотела телом, но не разумом. Есть два варианта: сесть за стол и сгладить напряжение или ринуться к двери подсобного входа в глубине кухни, чем усугубить ситуацию. Не стоит доводить мужчину, который прерывисто дышит и с трудом сдерживает в себе гнев.

— Ладно, я сяду, — отступаю от Родиона и опускаюсь на стул.

Несколько секунд он стоит в гнетущем молчании и смотрит в глаза, которые я опускаю, ведь зрительный контакт подогревает девичий трепет, что во мне давно не будил супруг. Так не должно быть.

Через минуту гудит кофемашина, напитывая воздух бодрящим запахом, и бросаю беглый взгляд на прямую спину Родиона, а затем на его провокационный зад в темных брюках. Он хорошо сложен. И такую фигуру не оправдать генетикой или везением.

Ставит стакан и садится напротив меня с чашкой кофе. Ловлю себя на мысли, что хочу выплеснуть воду в его наглую бородатую морду. Вспышка агрессии такая явственная, яркая, что я сжимаю кулаки, и ногти впиваются в кожу ладоней. Жаркая взволнованность обратилась в злобу. И причина в том, в чем отказываюсь признаваться. Я в принципе не приемлю понятие “недотрах”, от которого я страдаю уже несколько лет.

Жадно выхлебываю воду и со стуком ставлю пустой стакан. Порываюсь встать, и Родион задает вопрос, который меня бьет арматурой по голове.

— Почему у вас с Сергеем нет детей?

— А это не твое дело, — голос у меня севший и тихий.

— В ком проблема? В тебе?

— Пошел нахер! — поддаюсь в его сторону. — Что, ребенка подумывал взять в заложники?

— Это не ответ, Яна.

Вопрос детей для меня, как красная тряпка для быка. Если с родственниками я могу сдержать в себе ярость, которая просыпается во мне при очередном вопросе “А когда детки? Часики тикают”, то перед Родионом выдавливать вежливую улыбку и юлить я не буду. Я брошу в него стакан, от которого он отшатнется в сторону и надменно вскинет бровь. Звон осколков, и бью кулаком по столу:

— Не твое дело!

— Значит, в Сергее?

— Во мне. В ком же еще?

Сдуваю локон со лба и выхожу из кухни. Проблема во мне. Это я просрала молодость, я пустила жизнь на самотек, я решила закрыть глаза на проблемы в браке и бездействовать, пребывая в анабиозе.