Книга Игрушка для негодяя, страница 8 – Арина Арская

Прикидываю в голове, сколько можно выручить с продажи квартиры с учетом выплаченной ипотеки. Миллиона четыре. Переводим в доллары и выходит около шестидесяти тысяч.

Предположим, что удалось спихнуть нашу с Сергеем двушку выше рыночной цены, и у нас на руках будет семьдесят тысяч. Где взять еще восемьдесят? Стрясти с его и моих родителей? Продать их старые и крошечные квартиры в подмосковье и дачи? Ну, в принципе, рассчитаться с Родионом реально, только окажемся мы на улице и голожопые.

— Вопрос денег я буду решать с Сергеем. — Родион улавливает мою напряженное сопение и волны умственной активности. — Не с тобой, Яна. Ты заложница и веди себя соответственно.

— Но это контрпродуктивно, — резонно отмечаю я в темноте и духоте мешка.

— Я твоего мнения не спрашивал.

Срываю мешок с головы и смотрю в хищный профиль Родион. В полумраке отсветах фонарей, фар машин, мимо которых мы проносимся, он выглядит он пугающе-притягательным.

— Надень мешок.

— Сергей — мой муж, и так уж случилось, что я поклялась быть с ним в горе и радости.

Я, конечно, приняла твердое решение развестись, как только вопрос с Родионом будет улажен, но я не собираюсь сидеть и ждать, когда Сереженька выкупит меня. Я сама найду нужную сумму.

— Деньги вернет Сергей, — Родион чеканит каждое слово, — а не его упрямая, глупая и наглая жена.

Затем он смотрит на меня и приближает лицо. Так близко, что я вдыхаю его горячий выдох.

— Надень мешок на голову, Яна.

Смотрит в глаза, и под его гнетущим взглядом ощущаю себя не человеком, а морской свинкой, которую в любой момент могут сожрать, если она не перестанет вздорно попискивать и дразнить голодного тигра. Если бы сейчас Родион облизался, я бы не удивилась. Без лишних движений натягиваю на голову мешок.

— Босс, — насмешливо говорит Алекс, — а какая разница, кто вернет деньги?

— Большая, — устало вздыхает Родион.

— Ммм, — отвечает Алекс, словно понял, но я-то знаю, что он, как и я, недоумеваю.

Это мужской мир. Жестокий, беспощадный и нелогичный. И мне, простой женщине, отведена роль разменной монеты. Я не человек и не имею права бороться за свою свободу.

— А если Сергей не…

— Для начала пусть явится, — обрывает меня на полуслове Родион.

— А если… — у меня перехватывает дыхание и я шепчу, — мертв?

Мало ли. Он ведь мог в приступе паники и истерики покончить с собой. Он вот на днях говорил, что устал, когда я подняла вопрос, что было бы неплохо закрыть ипотеку досрочно, и даже сорвался на крик. И разбил мою любимую кружку. Как я не могла заметить, что он на пределе?

— Когда я увижу его труп, тогда и поговорим, — следует равнодушный ответ, и я всхлипываю.

Душно. Я задыхаюсь, и Родион приподнимает край мешка на нос. С открытым ртом делаю судорожный вдох, и мой подлый пленитель с нажимом проводит пальцем по нижней губе. Обомлев от наглости, боюсь пошевелиться. Ноги тяжелеют, руки немеют, а от требовательного прикосновения по шее бежит легкая искра и слабостью растекается по мышцам.

Я знаю это ощущение, пусть оно давно не расцветало во мне. Его будят ласки, поцелуи и объятия, в которых хочется забыться. Сглатываю, и в следующее мгновение вслепую отбиваюсь от нахальной руки и взвизгиваю:

— Не трогай меня! Не трогай!

Под приглушенный издевательский смех возвращаю мешок на лицо, забившись в угол. Меня трясет, жар сменяется ознобом страха и обнимаю себя за плечи. Быть тихой, не отсвечивать и надеяться на благоразумие Родиона, что смешно. Если он вздумает переступить грань дозволенного, то никто его не остановит.