Книга Порочный босс для тихони, страница 78 – Арина Арская

— Только есть одна проблема…

— Какая?

— Завтраки я умею готовить, — он взъерошивает волосы, — а вот чинить мебель это не про меня.

— И что мы будем делать?

— Я отца попросил приехать, — шепотом отвечает Евгений. — Он на все руки мастер. С шкафом справится. Должен. По крайней мере, он так сказал.

— Если он так сказал, то мой шкаф вне опасности, — возвращаю чашку на поднос, — и мне стоит привести себя в порядок.

— Наверное.

Я встаю, не создавая лишнего шума, и замираю в нерешительности. Хочу Евгения обнять, но он что-то не выказывает мне вербальных и невербальных знаков того, что не против утренней ласки.

— Жень…

— Да?

— А я могу тебя обнять?

— Я не знаю.

Подхожу к нему и целую между лопаток, а затем прижимаюсь щекой к его горячей спине. Как же мне будет больно, если он уйдет из моей жизни, решив, что ему больше по душе одиночество и свобода, но я не в силах его удержать.

— Я привык к тому, что меня всячески умоляют остаться.

— Тогда ты точно уйдешь, — я все же его обнимаю. — Ты такой сложный, поэтому женщин к тебе и тянет. Мы же любим трудности.

— Все хотите нас перевоспитать?

— Нельзя взрослого человека перевоспитать, — мои ладони скользят по напряженному прессу к лобку. — Я верю в концепцию того, что мы сами меняемся из-за обстоятельств и желания стать цельными и счастливыми. Жень, если ты уйдешь, то мне будет плохо и я месяц разрешу себе плакать в подушку, есть вредную еду и сетовать, какой же ты подлец и негодяй.

— Всего месяц? — возмущенно охает Евгений и когда я хочу его схватить за член, разворачивается ко мне. — Месяц?

— Но ведь это будет справедливо. Месяц я была влюблена и месяц буду страдать. Обещаю, страдать буду отчаянно и с рыданиями, — я поднимаю на него хитрый взгляд. — Второй месяц я буду жаловаться без остановки Мари на то, какой ты бессердечный, на третий я начну исцеляться.

— И тут появлюсь я, — Евгений щурится на меня.

— Зачем?

— Чтобы жизнь медом не казалась. Никакого тебе исцеления, — крылья носа Евгения в гневе подрагивают. — А ты не забывай еще о возможной беременности. Нет, я появлюсь через месяцев пять, когда точно будет живот видно.

— Предположим, что у меня нет живота?

— Ты не посмеешь, — глухо рычит Евгений.

— В каком смысле? Чего не посмею?

— Ты не избавишься от моего ребенка, — он приближает ко мне разъяренное и бледное лицо.

— Жень… Ты нормальный, нет? То, что мы с тобой без резинки побаловались, не означает стопроцентного залета, — из меня ласку и нежность смывает бурлящим потоком злости.

Я не готова к незапланированной беременности, но предположить, что я решусь на аборт? Это в высшей степени возмутительно, и я едва сдерживаюсь от того, чтобы не ударить Евгения коленом по его бубенцам.

— Да пошел ты!

Делаю шаг к двери, и он хватает меня за запястье, дергает на себя, разворачивая спиной, и валит на кровать, а затем поддтягивает, чтобы мои колени оказались на полу:

— Тогда я просто обязан увеличить шанс твоего интересного положения, — зло шепчет на ухо, стягивая с попы штаны. — Ты будешь у меня через пять месяцев с животом.

— Да какой ты неконкретный мужик, — скидываюсь я под ним. — Ты же собрался уходить!

— А вот передумал!

— А я вот передумала, чтобы ты остался, — бубню в одеяло и пытаюсь скинуть Евгения с себя.