Книга Пепел желания, страница 24 – Клара Рутт

А сам вышел в народ. Надо было показать сплоченность и единства духа своим примером. Так, из-под его молота летели искры, медь в руках плавилась от внешнего жара, стекала по запястьям и соединялась со сплавом в огромных чанах с кипящим металлом. Раскаленную металлическую жижу разбавляли струи соленого пота: он заливал глаза, стекал по лицу, копился на спине, под лопатками и блестел на коже. Даркхан рычал на неудобства, но продолжал плавку, даже не глядя на своего напарника — учителя юности Борена.

Увидев Даркхана утром у дверей своей кузницы, он сначала запротестовал, уверяя, что справится с подмастерьями, но Даркхан настоял: навести порядок нужно было собственными руками. И это как ничто иное стирало изнутри тревожность.

— Что стряслось-то хоть? — перекрикнул гул мехов Борен. Его густые усы чуть шевельнулись, из-под неуклюжей шляпы высунулись озорные глаза. — С рассвета молчишь, как рыба!

— Прости, Борен! — отозвался Даркхан, вручную поднимая формы и направляя в них потоки раскаленной меди. — Нечем похвастаться.

— Да коль пришел, говори как есть уж! А то с юношества тебя не видел — как ушел в свое царствование, так хоть заглянул бы!

— Прости, Борен, — повторился Даркхан, опуская выплавленные мечи в чан с водой и глядя на шипящие пузырьки, — нет у меня такой роскоши заглядывать в места, где все налажено. Моего участия требуют худые участки…

Он оторвался на миг, подозвал подмастерий и вручил им пустые формы. Те без лишних указаний направились на места. Даркхан вытер раскаленные ладони об огнеупорный фартук, смахнул со лба крупицы пота и, оперевшись о рабочий стол, впервые с рассвета наконец выдохнул. В горле застряла горечь, но даже глоток воды в рот не лез, в ушах стоял непрерывный гул, в висках колотило. Хорошо. Это лучшая встряска от всего происходящего снаружи. Жаль только, что нельзя остаться тут до ночи. Или лучше — навсегда.

— Коли налажено, так почему пришел тогда? — хитро спросил кузнец. Даркхан стянул защитную маску, растрепал волосы и впервые за день осознанно взглянул на учителя.

Борен постарел: осунулся, сгорбился, время добавило седины в бороду. Но блеск в лукавых глазах стоял тот же.

— Все ты знаешь, хитрец, — отмахнулся Даркхан. — Но неужели мало причины навестить старого друга?

— Тебя избрал народ Копей, ты наш оплот и символ веры, так что… да, Даркхан. Теперь мало.

— Тогда считай, что мне нужно было хорошенько подумать, — признался Даркхан и снял огнеупорный фартук с рукавицами. Солнце перевалило за полдень, он и так задержался здесь, и наверняка уже скопилась целая гора дел, требующая его внимания.

— Не поделишься с наставником?

Борен ухмыльнулся и кивнул в сторону выхода, намекая, что не помешало бы уже выйти наружу. После жаркой работы у наковальни полуденный зной Копей покажется спасительной прохладой. Даркхан не стал возражать: проветриться и правда хотелось. И напоследок обмолвиться парой фраз со старым учителем.

Борен оставил указания подмастерьям, и вместе они вышли наружу.

Ощущения не обманули: несмотря на раскаленное солнце, под навесом у входа в кузницу и правда можно было дышать. Даркхан растекся в блаженной улыбке и размял плечи: давно он не отводил душу! Учитель посмотрел лукаво и устроился на деревянной лавке у входа. Здесь была зона для склада инструментов, а в особенно напряженное время также проводилась выплавка и ковка. Но сегодня это место пустовало, и Даркхан с радостью занял место рядом с Бореном.