Книга Тень Элларии, страница 28 – Джулия Фокс

— Ты ведь мне ничего не расскажешь?

— А что я должен рассказать?

— Зачем ты украл мой браслет?

— Ты же понимаешь.

— Нет. — Я снова обернулась на него. — Не понимаю.

Ноа снова отрешённо смотрел на улицу, словно я разговаривала не с ним. Он почти не выражает эмоций… Странный. Ответа я не услышала. Юноша зацепился взглядом за особняк в отдалении.

— Каково там жить? — Я сначала не поняла, о чем он говорит.

— Не знаю… Привычно. А ты?.. Где ты сейчас живёшь? В той гостинице?

— Нет. — Он пожал плечами. — В одном доме, ближе к окраине, у гор.

— У кого-то в гостях? — Я чувствовала, как неохотно Ноа отвечает. Но не могла не задавать вопросы.

— Можно и так сказать.

— А твой отец? — тихо спросила я. — Он там с тобой живёт?

— Живёт. — После короткой паузы добавил: — Когда вообще бывает дома.

— Вы близки?

— Не особо.

— Он тоже владеет магией?

— Да.

— А твоя… мама?

— Перестань, — он сказал это так резко, что я поджала губы и непонимающе уставилась на него. — Слишком много вопросов.

— Я просто хочу тебя понять…

— Вот это и есть проблема, Виолетта, — тихо сказал он. — Меня не стоит понимать.

— А если я всё равно попытаюсь?

Ноа усмехнулся и остановился около калитки территории особняка.

— Тогда готовься узнать вещи, которые тебе совсем не понравятся.

Я тоже остановилась и обернулась к нему, заглянув в глаза.

— Спасибо, что проводил.

Юноша кивнул, чуть улыбнувшись, и просто развернулся, двинувшись назад в сторону городка.

— Хорошего вечера, лапушонок.

— Хорошего вечера… — тихо и со вздохом отозвалась я и поспешила к особняку, миновав калитку. Сердце от этой встречи стало лишь беспокойнее.

Холодно. Сырой камень под спиной, тяжёлый воздух в лёгких, горло саднит, будто я долго кричал. Я пытаюсь пошевелиться — и не могу. Тело не слушается, будто меня привязали к самому воздуху. Я дёргаюсь, инстинктивно тянусь руками вниз, но пальцы хватают лишь холодный мрак. Меня сковал ужас.

— Мама… — вырывается у меня тихо. — Мамочка!

Голос звучит тонко, слабо и чуждо. Вокруг — тусклый свет и три фигуры. Они неподвижны, закутаны в длинные тёмные мантии. Держатся за руки, морщинистые и костлявые. Лица закрыты гладкими масками без рта, без эмоций — только узкие прорези для глаз, в которых мерцает мутный красноватый блеск.

Пытаюсь вдохнуть глубже — не получается. Грудь словно сжали железным обручем.

— Отпустите… — шепчу я. — Помогите…

Они не отвечают. Начинают петь. Голоса звучат одновременно, сливаясь в вязкий, липкий шёпот. Слова чужие, острые, режущие слух, будто их специально придумали, чтобы было больно слушать.

— Ка’риэль… нок’тар… саэлин… — тянется из-под масок.

Звук проникает в голову, в кости, в сердце. Внутри что-то сжимается и взрывается болью. Я вскрикиваю.

Кажется, будто меня разрывают изнутри. Живот скручивает, в груди жжёт, позвоночник ломит так, будто его вывернули. В глазах темнеет, слёзы текут сами собой.

— Больно! — кричу я. — Мама! Мама!

— Нет! — Голос… Родной. Я поворачиваю голову, пытаясь вглядеться в темноту сквозь пелену слез. Она там. Связанная, бледная, с растрёпанными волосами, в порванном платье. Лицо мокрое, губы дрожат, глаза… В глазах холодный ужас.

— Мама! — Я продолжаю кричать сквозь боль, в ушах пульсирует кровь. Зажмуриваюсь, мечтая, чтобы пытка закончилась.