Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 114 – Джон Гай, Джулия Фокс

Как и прежде, она заканчивает письмо обещанием вознаградить Уолси, однако только при условии исполнения дела, что придает ее обещанию оттенок скрытой угрозы:

Что же касается приезда легата, то я очень этого желаю. И если Богу будет угодно, в ближайшее время это дело благополучно разрешится; и тогда я надеюсь, милорд, частично вознаградить Вас за Ваши огромные старания. Между тем я должна настоятельно просить Вас принять все происходящее как проявление моей доброй расположенности к Вам, а не власти над Вами, при этом и Вы должны быть доброжелательны ко мне, как тому учит наш Господь³¹.

Анна написала это письмо, все еще находясь на карантине. Однако к концу июля эпидемия отступила, и они с Генрихом могли воссоединиться. Ее возвращение должно было состояться 30 июля, как предполагал постоянный посол Франции Жан дю Белле, епископ Байонны. Генрих в это время находился в Амптхилле, куда он переехал из Титтенхангера. Ожидая возвращения Анны, он готовился к отъезду в Виндзорский замок и рассчитывал по дороге поохотиться на благородного оленя³².

В этот же день дю Белле, умеренный реформатор, разделявший взгляды Маргариты Ангулемской и являвшийся доверенным лицом Анны, отправил своему более консервативному покровителю, герцогу де Монморанси, будущему коннетаблю Франции и другу детства Франциска, письмо, в котором изложил свое мнение по поводу того, как обстояли дела. По всей видимости, Генрих был куда более решительно настроен жениться на Анне, чем этого бы хотелось Уолси. «Я не думаю,– пишет дю Белле,– что он [Уолси] действительно так хорошо знает ситуацию, как ему кажется, сколько бы он ни притворялся»³³.

Вернувшись ко двору, Анна написала Уолси еще одно письмо. Хотя в нем отсутствовали дата и место, в котором она в это время находилась вместе с Генрихом, а также несмотря на следы от пожара 1731 года по краям страниц, создается впечатление, что оно было написано вскоре после предыдущего. Единственное отличие – впрочем, весьма существенное – состоит в том, что Анна убедила Генриха стать соавтором этого письма. На этот раз они впервые выступают вместе как пара.

К написанию этого письма их подтолкнуло отсутствие новостей о том, как продвигались дела у Кампеджи. Все, что они знали на тот момент, следовало из сообщения Грегорио Казали, которое доставил Джон Барлоу. В нем говорилось, что легат, которого постоянно мучили приступы подагры, серьезно затруднявшие его путешествие, намеревался сесть на генуэзское судно в Корнето (современная Тарквиния), неподалеку от Витербо, и высадиться в Марселе, далее следовать по суше через Лион в Париж, а затем из Кале в Лондон³⁴. Анна пишет: «Со всем смирением, которое только может возникнуть в моем сердце, я прошу Вас простить меня за смелость побеспокоить Вас своим неумелым и дерзким письмом». После традиционных вопросов о здоровье она продолжает: «Я знаю, что за те огромные старания, которые Вы прилагали денно и нощно ради меня, мне никогда не отплатить Вам; вместе с тем заверяю Вас, что буду любить Вас так же, как Его Величество, превыше всех живых существ». Далее она переходит к сути дела. «Милорд, уверяю Вас, мне не терпится услышать от Вас новости о легате; ибо я надеюсь, что если я получу их от Вас, то они непременно будут очень хорошими; я уверена, что Вы желаете этого так же сильно, как и я, и даже больше, если бы это только было возможно, однако я знаю, что это невозможно».