Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 151 – Джон Гай, Джулия Фокс

Титул маркизы давал Анне возможность присутствовать на заседаниях палаты лордов и передавать это почетное звание по наследству своим отпрыскам, в том числе рожденным вне законного брака^[86]. В качестве геральдического символа Анна выбрала белого сокола с короной на голове и скипетром, который он держит в одной лапе, а другой стоит на «древесном пне» (или корневище дерева), из которого произрастают белые и алые розы, а девиз звучит так: «Мне и моим» (лат. Mihi et Meae). Изображение пня было многовековым символом королевской власти, а сокол стал личной эмблемой Анны. Украсив его скипетром и короной, она громко заявила о своем намерении разделить корону с Генрихом. Анна позаимствовала изображение белого сокола из фамильного герба Батлеров, графов Ормондов, предков ее бабушки. Ранее она уже использовала эту эмблему – сокола с распростертыми крыльями, но без короны – на рукописном экземпляре нот, приобретенном ею во Франции. В той рукописи сокол украшает один из латинских мотетов, сочиненных Жаном Мутоном²⁹.

После того как церемония была окончена и Анна стала полноправной маркизой, Генрих прошествовал с гостями из замка в капеллу Святого Георгия, где отслужили мессу, а затем он скрепил подписью Договор о взаимопомощи. Следом за ним свою подпись от имени Франциска поставил де ла Помрэ, после чего Эдвард Фокс произнес «пышную речь на латыни во славу мира, любви и дружбы»³⁰. Когда он закончил свое выступление, все вернулись в замок, где был устроен торжественный банкет. В ближайшие несколько дней начали выходить первые пробные экземпляры «Зерцала истины», но затем их выпуск был приостановлен на две недели, поскольку Генрих потребовал, чтобы опечатки и «некоторые ошибки» были устранены прежде, чем памфлет получит широкое распространение³¹.

Подходило время встречи монархов, которая должна была начаться в Кале, продолжиться в Булони и в общей сложности продлиться восемь дней³². Весь август и сентябрь Анна была занята приготовлением нарядов, а Генрих тем временем заказывал для нее у Корнелиуса Хейса новые украшения. Несколько прекрасных драгоценных камней, предназначавшихся для Анны, в инвентарной книге имели отметку «отложено». Кроме того, Анна потребовала, чтобы ей отдали драгоценности Екатерины³³. Поначалу Екатерина отказывалась подчиниться. В разговоре с Шапюи она заявила: «…это грех и бремя, отягчающие мою совесть… отдать мои драгоценности ради столь порочной цели – украсить особу, которая опозорила весь христианский мир». Однако, когда Генрих послал к ней Ричарда Пейджа, недавно ставшего джентльменом его личных покоев, с письменным распоряжением, ей не оставалось ничего другого, кроме как уступить³⁴.

Решив взять Анну с собой на встречу в верхах, как если бы она была его законной супругой, Генрих нажил врага в лице своей сестры Марии, герцогини Саффолк, которая так и не изменила неприязненного отношения к Анне и отказалась сопровождать Генриха в Кале, сославшись на нездоровье. Возникла заминка протокольного характера – кому полагалось принимать Анну? Здравый смысл подсказывал Франциску, что не стоит предлагать эту роль супруге Элеоноре, сестре императора Карла. Генрих и Анна озвучили кандидатуру Маргариты Ангулемской, которая теперь, после безвременной кончины герцога Алансонского, была замужем за королем Наварры Генрихом д’Альбре. Однако в это время молодожены проводили время на юге Франции, куда они уехали, чтобы обзавестись потомством. Все закончилось тем, что Анну в сопровождении двадцати или тридцати придворных дам и фрейлин по прибытии в Кале приветствовал мэр города, сэр Ричард Уитхилл и представители местной знати³⁵.