Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 174 – Джон Гай, Джулия Фокс

Перед лютней лежит раскрытая книга. Судя по развороту, это «Книжечка духовных песен» (Geystliche Gesangk Buchleyn) Иоганна Вальтера, впервые изданная в 1524 году. В составлении этого сборника принимал участие Мартин Лютер – он подбирал тексты, а Вальтер клал их на музыку. На развороте помещены два гимна из первого сборника для партии тенора. Судя по всему, это было сделано специально, поскольку ни в первом, ни в последующих изданиях эти гимны не следуют друг за другом, и пронумерованы они иначе, чем на картине¹⁸. На странице слева – гимн «Приди, Дух Святой» (лат. Veni Sancte Spiritus), обычно исполнявшийся в праздник Святой Троицы, тот самый день, когда состоялась коронация Анны. На странице справа – «Десять заповедей» в сокращенной версии Лютера. Поскольку оба гимна исполняются как в католической, так и в протестантской церкви, их присутствие на картине послужило отправной точкой для рассуждений о том, что противоречия в вопросах веры можно уладить, предотвратив таким образом раскол в христианском мире¹⁹.

Хотя некоторые склонны считать картину одним из первых образцов светской живописи в Англии времен Генриха VIII и видеть в этом ее главное достоинство, две детали на полотне противоречат этому толкованию: искаженное анаморфное изображение черепа внизу картины и серебряное распятие, едва заметное в верхнем левом углу. Знаки с символикой черепа обычно носили на одежде как напоминание о греховности гордыни и тщеславия, например, на картине виден маленький серебряный значок в форме черепа, приколотый на берете де Дентевиля. Анаморфоза – намеренное искажение, которым воспользовался художник в изображении большого черепа внизу картины,– широко применялась в изобразительном искусстве со времен Леонардо да Винчи: чтобы увидеть изображенный предмет в правильных пропорциях, надо посмотреть на него сбоку или, в некоторых случаях, через телескопическое устройство, которое прикреплялось к боковой стороне рамы²⁰. В сочетании с символикой черепа распятие, почти скрытое зеленым занавесом, предлагает задуматься о порочности и суетности мирского честолюбия и встать на путь истинной веры как единственного средства спасения. Все символические образы картины дают представление о том, насколько далеко зашел де Дентевиль в оценке намерения Генриха и Анны разорвать отношения с Римом (и втянуть в это Францию). Он понимал, что это грубейшая ошибка, угрожающая спокойствию и безопасности христианского мира. Оправиться от возможных последствий будет нелегко: и только послы смогут помочь удержаться от этого рискованного шага.

Близился разгар лета, и дату встречи Франциска с папой было решено перенести сначала на сентябрь, а потом на октябрь. Климент предполагал отправиться в Ниццу морем, но для этого Монморанси, галерами которого он собирался воспользоваться, должен был изгнать турецких пиратов с итальянского побережья. Место встречи пришлось перенести в Марсель, после того как герцог Савойский из страха перед Карлом стал распространять пугающие сообщения об эпидемии чумы в Ницце, несколько преувеличивая реальную опасность.

Волнение в связи с предстоящим рождением наследника, который должен был появиться на свет предположительно в начале сентября, заставило Генриха сосредоточиться и действовать решительно. 14 июня он направил Норфолку, который в это время томился в ожидании в Амьене, обновленные инструкции: Норфолк должен был отправиться во главе делегации в Париж, а затем предстать при французском дворе, где ему предстояло «быстро и ловко» отговорить Франциска от любых переговоров с папой римским. На тот случай, если Франциск будет упорствовать, Норфолк должен был убедить его не принимать никаких условий от папы, пока не будет окончательно решено дело о разводе Генриха. Если же Норфолк по прибытии в Марсель узнает, что папа хочет побеседовать с ним лично, он должен дать понять, что был направлен во Францию исключительно для того, чтобы лично заверить Франциска в «братской дружбе и любви между монархами» и предоставить Франциску одному вести переговоры, предварительно напомнив ему о его обязательствах перед Генрихом²¹.