Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 215 – Джон Гай, Джулия Фокс

Марк Смитон был придворным музыкантом и камергером личных покоев, которого Анна нередко приглашала для игры на вирджинале. Возможно, в начале своей карьеры он состоял на службе у ее брата. Известно, что от Джорджа он получил экземпляр «Жалоб Матеолуса» (Liber lamentationum Matheoluli) во французском переводе XV века, о чем свидетельствует надпись, сделанная Смитоном: «Принадлежит мне, М. Марк С.». Эта сатирическая поэма, в которой высмеиваются женщины и перипетии брака, была написана на латыни священником Матье Булонским в XIII веке, а рукопись, подаренная Смитону, с критическими комментариями переводчика сейчас хранится в Британской библиотеке⁴³. Во всем остальном Смитон представляется загадочным персонажем, о котором мало что известно. Один исследователь утверждает, что некоторые пояснения в нотном сборнике Анны сделаны Смитоном, однако доказательств этому нет. Все сходятся только на том, что он был незнатного происхождения. Как утверждает Кавендиш, его отец был плотником, а мать зарабатывала на жизнь прядением⁴⁴.

Многие считают, что Уильям Бреретон, который в июне 1530 года получил 40 фунтов за сбор подписей под петицией Генриха к папе римскому, тоже проводил немало времени в покоях Анны. Однако едва ли это соответствует действительности⁴⁵. Вряд ли стоит полагаться на «Испанскую хронику», в которой утверждается, что Бреретон якобы был среди тех, кто пользовался особым расположением Анны, но при этом не приводится никаких доказательств⁴⁶. Как бы там ни было, можно с уверенностью говорить о том, что Бреретон, которому в то время было за сорок, в силу возраста не мог быть среди молодых галантных кавалеров, увивавшихся вокруг Анны. Став преемником отца на посту казначея Честера еще до коронации Анны, он подолгу отсутствовал при дворе. Упоминавшееся ранее письмо Эдварда Бейнтона к Джорджу Болейну начинается следующими словами: «Господин Уильям Бреретон не был здесь со времени Вашего отъезда по делам, в которые Ваша Светлость изволила посвятить меня». Есть вероятность, что с Анной больше общался младший брат Уильяма, Юриан, с которым она нередко выезжала на охоту⁴⁷.

Одним из наиболее выдающихся придворных, который тем не менее едва ли появлялся при дворе, был Томас Уайетт. Нет никаких свидетельств его визитов с тех пор, как Анна стала королевой. После того как ему пришлось вместо отца исполнять обязанности главного стольника (тафельдекера), подающего кувшин, на банкете в честь ее коронации, следующие три года он почти полностью был занят упрочением положения своей семьи в Кенте и Йоркшире. В 1535 году он вместе с рыцарским званием получил доходное место управляющего аббатством Уэст-Моллинг в Кенте и парк Аригден в Йоркшире в аренду на восемьдесят лет. Судя по сохранившейся переписке, этими милостями он был обязан Генриху, а не Анне⁴⁸.

Не считая Девонширской рукописи, у нас нет конкретных примеров, указывающих на любовные похождения, которые подтвердили бы высказывание Бейнтона о том, что такого досуга и увеселений, как при дворе королевы Анны, «никогда еще не было». Своеобразный обет молчания в этом случае вполне понятен: законы чести и осторожность были превыше всего. Однако есть одно поразительное исключение, доказывающее, как свободное общение полов при дворе Анны – несравнимое с порядками, установленными Екатериной, – привело к ослаблению дисциплины.