Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 65 – Джон Гай, Джулия Фокс

Более подробные описания внешности Анны начинают появляться после того, как Генрих принимает решение о разводе с Екатериной Арагонской. Первое из них, относящееся к февралю 1528 года, принадлежит Лодовико Черезари, уполномоченному представителю герцога Миланского в Париже, который заверяет венецианскую синьорию^[53] в том, что эта дама «очень красива» (итал. bellissima)². Такое же впечатление она произвела на французского дипломата Ланселота де Карля, который впервые увидел Анну, приехав в Англию в мае 1535 года, когда она уже была супругой Генриха и королевой Англии.

Менее поэтичное описание Анны дает Джон Барлоу, рыжеволосый коротышка, капеллан ее отца. В 1532 году в беседе с фламандским дипломатом в Лёвене он отмечает «красоту ее речи и грациозность движений», однако называет ее всего лишь «довольно красивой» (фр. competement belle), при этом не забывая упомянуть, что она происходит из «хорошей семьи»⁴. Симон Гринер, которого Генрих пригласил в Англию, чтобы заручиться поддержкой швейцарцев в вопросе развода с Екатериной Арагонский, как и Джон Барлоу, был невысокого мнения о ее наружности; по его словам, она была «молода, хороша собой, довольно смугла»⁵.

Современники Анны разделились в оценке ее внешности. Среди бесспорных достоинств перечисляли ее стройность, умение уверенно держаться, живость характера, длинную изящную шею и темные искрящиеся глаза, взгляд которых заставлял того, на кого она смотрела, чувствовать, будто он обращен только на него. Темный цвет ее волос и смуглая кожа считались менее привлекательными. Анна была натуральной брюнеткой, а в то время предпочтение отдавалось светловолосым женщинам с фарфоровой кожей. Томас Уайетт, семья которого была знакома с Болейнами еще с тех пор, когда Анна была ребенком, в стихах называет ее «брюнеткой» и упоминает ее «прелестную шею»⁶. В дипломатическом письме, датированном 1532 годом, венецианский историк и мемуарист Марино Сануто оставил следующий портрет Анны:

Мадам Анну нельзя назвать одной из самых красивых женщин в мире. Она среднего роста, кожа ее имеет необычно темный оттенок, у нее длинная шея, широкий рот и довольно плоская грудь. В сущности, в ней нет ничего, кроме того, что разожгло страсть короля, а еще черных и прекрасных глаз. Взгляд Анны, в отличие от взгляда королевы [Екатерины], даже в ее лучшие годы, оказывает куда большее действие на слуг⁷.

Незадолго до этого Сануто с похвалой отозвался о ее пышной шевелюре, отметив, что она любит носить «распущенные волосы»⁸.

Анне следовало вести себя осторожно, если она рассчитывала получить престижное место при дворе Екатерины – по всей видимости, именно на это ее родители и рассчитывали. Большим преимуществом стало то, что к этому времени им удалось существенно улучшить материальное положение и повысить свой статус. В феврале 1516 года Томас Болейн продал Генриху поместье в Нью-холле с охотничьими угодьями за 1000 фунтов. Это стало возможным, поскольку несколькими месяцами ранее умер граф Ормонд, дед Болейна по материнской линии. После смерти Ормонда в силу вступило соглашение, которое в 1511 году Болейн заключил со своей матерью. Довольный этим приобретением, Генрих заплатил сразу всю сумму и приступил к перестройке поместья, которое он назвал Больё^[54] (от фр. Beaulieu – красивое место), отложив оформление документов на передачу собственности на потом. Кроме того, он пообещал отцу Анны должность придворного казначея или контролера королевского двора, как только соответствующее место освободится⁹.