Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 52 – Нина Тимолаева

— Прежняя хозяйка не успела передать печать тому, кому хотела, — сказала Аделина. — Её перехватили. Или оттеснили. И с тех пор дом держали вполсилы. Ровно настолько, чтобы он не умер.

— И чтобы зал не открывался лишним людям, — добавил Томас.

— Да.

Нисса подалась ближе.

— Но если медальон с гербом Эствудов лежал внизу, значит… кто-то из их рода спускался туда?

— Похоже, не раз.

Аделина перевела взгляд на донесение. Подложное. Прошедшее через дом. Потом — на старый приказ о сохранении чайной «пригодной». Потом — на записи в книге долгов. Затем — на медальон.

И вдруг поняла ещё одну вещь.

— Не Рейнар, — сказала она.

— Что? — переспросил Томас.

— Не он начал. Он может быть виноват в другом — в недоверии, в трусости, в готовности поверить бумаге, а не мне. Но не он запустил эту схему. Он слишком военный для неё. Слишком прямой. Здесь работал кто-то, кто любит не удар, а переплетение приказов, сплетен, денег, “разумных решений” и красивых формулировок.

Томас медленно кивнул.

— Женщина.

Аделина подняла на него глаза.

— Да.

Они оба одновременно посмотрели на имя в книге.

Матрона Эствуд.

Нисса первая нарушила тишину:

— Но зачем ей всё это? Простите… я понимаю, зачем она могла невзлюбить вас. Она вообще многих не любит. Но чайная? Подвал? Ворота? Почему не просто деньги?

Аделина долго молчала, собирая ответ из всего, что уже знала.

— Потому что деньги — это только первая власть. Есть власть над тем, о чём не знает город. Над тем, что прячут под домами и законами. Матрона не из тех, кто довольствуется кошельком, если рядом можно держать целый узел силы. Она привыкла не владеть вещами прямо. Она привыкла ими распоряжаться.

— Как людьми, — сказал Томас.

— Да.

Нисса сжала край стола.

— И развод?..

Аделина посмотрела на неё очень прямо.

— Развод был удобным решением. Меня нужно было убрать тихо. Без скандала, который привлёк бы внимание к дому. Без суда, где пришлось бы трясти бумагами. Меня надо было выставить неблагоразумной, виноватой, “неосторожной” — так, чтобы я сама уехала в чайную как в ссылку. А потом дом бы забрали уже окончательно. Либо пожаром. Либо советом. Либо ещё чем-нибудь столь же приличным на вид.

Нисса побледнела.

— Она всё это сделала?

— Пока я могу доказать одно, — сказала Аделина. — Она была внутри схемы много лет. Всё остальное мы докажем дальше.

Она не сказала вслух, что внутри у неё уже не осталось почти никаких сомнений. Осторожность в словах сейчас была нужна не Матроне. Ей самой. Чтобы не сорваться в ярость раньше времени.

Томас взял старый приказ и снова вчитался.

— Если она годами держала чайную в подвешенном состоянии, значит, план был давно. Но почему теперь такая спешка?

— Потому что дом получил хозяйку, — ответила Аделина.

Он поднял взгляд.

— То есть вас.

— Не меня как женщину. Меня как хозяйку очага. Дом отозвался. Очаг вспыхнул. Печать вернулась. Скрытый зал открылся. Всё, что долгие годы было полумёртвым, вдруг начало просыпаться. И те, кто привык использовать это место в тени, поняли, что теряют контроль.

Томас положил приказ на стол.

— Значит, они ударят снова.

— Да.

— И быстро.

— Да.

Нисса выпрямилась.

— Тогда надо идти первыми.

Аделина посмотрела на неё — и улыбнулась краем губ.

— Вот теперь ты говоришь как надо.

— Я вообще часто говорю как надо. Просто меня редко ценят по достоинству.