Книга Незнакомка для наследника клана орков, страница 53 – Дита Терми

Впереди только каменный холод темницы и неминуемый рассвет, который принесет либо гибель ему, либо вечное заточение мне.

Каменный мешок. Вот где я оказался. Это небольшое мерзкое помещение пропитано холодом, пронзая насквозь каждую косточку моего тела. Воздух здесь густой от сырости, отвратительного запаха плесени, смешанного с едким привкусом отчаяния, который, кажется, въелся в сами камни.

Я прихожу в себя не постепенно, а резко, словно от удара. Голова раскалывается, в висках стучит кровь, и первое, что накатывает на меня — это всепоглощающая, дикая ярость. Она бьет в виски горячим молотом, заставляет сжимать кулаки так, что кости трещат.

Лина. Где моя Лина? Что они с ней сделали, эти проклятые эльфы?

Подрываюсь на ноги, едва не падая от головокружения, и бросаюсь к двери. И сразу же сталкиваюсь с проблемой. Это не просто железо, нет. Поверхность отливает холодным, мертвенным сиянием, словно застывший лунный свет.

Магический металл. Проклятая, чёртова эльфийская магия, что запечатывает всё, что угодно. Они не идиоты, поняли, что я легко сломаю любую преграду, чтобы вернуть свою женщину.

Я бью по металлической двери плечом, с низким, утробным рёвом, в котором клокочет вся моя боль, всё моё отчаяние и бессилие. Отдача оглушает, выбивает воздух из лёгких, по гладкой поверхности бегут синие, жгучие искры, оставляя на плече горячий ожог.

Стена. Такая же. Неподатливая, холодная, насмешливая. Я бью по ней кулаком. Раз за разом. По тому же месту, где уже чувствую, как кожа начинает лопаться. Кожа на костяшках трескается, кровь окрашивает серый камень в ржавый, бурый цвет, но я не останавливаюсь.

Каждый удар по этой магической преграде отзывается в ладони, словно в неё вгоняют раскаленные иглы. Дымок поднимается от обожженной плоти, воздух наполняется тошнотворным запахом. Новые шрамы ложатся поверх старых, уже затянувшихся после битв рубцов.

Бесполезно. Но сдаться — значит признать, что они победили. Значит предать её. Предать мою Лину.

Я кричу от бессилия, от разъедающей меня изнутри ярости, из последних сил долбя стену, пока руки не начинают неметь, а в глазах не темнеет.

И вдруг — тишина. Неестественная, гнетущая. Такая плотная, что даже шум моих ударов, мой собственный хриплый рёв будто поглотила вата.

Я замираю, тяжело дыша, прислушиваясь. Ничего. Ни единого звука. Такого не бывает.

Что-то изменилось. Что-то сломалось в этой чёртовой темнице. И я должен понять. Может быть эльфы воздействуют на меня? Достало их моё шумное развлечение?

И тут дверь моей клетки беззвучно отъезжает в сторону. Не с грохотом, не скрипнув ни единым шарниром, не издав ни малейшего шороха, словно ее отодвинула сама тень.

Чертовщина какая-то…

И тут в проёме показываются знакомые силуэты.

Груг и Хелгар. Мои лучшие друзья. Их могучие, привычные тела кажутся призраками в странной, мерцающей дымке, что окутывает их, искажая очертания.

А между ними — две эльфийки. Сильвэрин и Фэйриэль.

Их тонкие, изящные пальцы сложены в сложном заклинании, на бледных лбах блестит пот, а глаза прикованы к невидимой точке. Они и есть причина этой жуткой тишины.

— Азур, живой, слава богам! — хрипит Груг, и его голос доносится будто из-под воды, искаженный магией. Он хватает меня за локоть, его хватка, как стальной капкан. — Шевелись, пока чары держат!