Книга Врачебная тайна, страница 119 – Дия Семина

— Но вы меня зачем-то вызывали? — ещё немного и я начну сама напрашиваться к нему в гости ещё раз.

— Я вам уже всё сказал, ах да, вот карточка очень опытного юриста, против напора Елены Осиповны и Кирилла Львовича Рубского он выстоит, а моя защита в вашем вопросе избыточна.

Так и сказал, защита избыточна. На карточке написал просьбу рассмотреть дело и оставил подпись.

— Она меня столкнула с лестницы, спровоцировала отправку в лазарет или в монастырь, я вас предупреждаю, если она сделает ещё нечто подобное, я буду защищаться. И на суде после того, как укокошу эту доставучую стерву, так и заявлю, что вы могли всё остановить, но ограничились лишь карточкой адвоката, заявив, что защита избыточная.

Ох, как он на меня посмотрел, кажется, это наша последняя встреча, я окончательно зарвалась.

— Если вдруг будет суд по этому делу, то я в вас очень разочаруюсь…

— То есть убить так, чтобы трупа не оставить? — боже, я сказала это так серьёзно, что несчастный инквизитор, доведённый мной до состояния, близкого к припадку, рассмеялся, очень долго, и почти до слёз. Рассмешить злого мужчину — это гораздо больше, чем удачно с ним пофлиртовать.

Расставаясь, я протянула графу руку, и только потом поняла «лестничным умом», когда уже стало слишком поздно, что выдала ему свою самую важную тайну. Даже не я, а леди Хайд нас сдала с потрохами. Если Аракчеев действительно обладает какими-то способностями, то он заметил двойной поток сознания, его невозможно спутать ни с бредом, ни с внутренним голосом. Наш разговор её оживил, заинтересовал и выпустил на свет, она посчитала себя вправе делать какие-то замечания, а мне эти замечания очень тяжело игнорировать. А сейчас я попыталась её заткнуть куда подальше, а она отомстила и довольно грубо, надавив на моё самочувствие.

Всё это противоречит законам психиатрии, ведь главная, ведущая личность обычно даже не догадывается о существовании других. Но у нас совершенно иной случай. Мы не просто знаем друг о друге, а взаимодействуем, она пытается от меня избавиться, а я пытаюсь с ней договориться и выстроить хоть какие-то правила сосуществования.

И, кажется, мой секрет, больше не секрет для Даниила Романовича. Рукопожатие продлилось чуть дольше, наши взгляды с графом встретились, а потом Хайд что-то такое сделала с моим телом, что мне стало нестерпимо плохо.

Она его ненавидит?

Или вообще всех…

— Мне пора, но как быть с Николаем, он ждёт, — борясь с приступом дурноты, я всё же напомнила о важном деле.

— Пусть ждёт, сейчас вызову к себе одного из следователей и передам ваши бумаги. После, надеюсь, ещё раз обсудить ваш способ…

Киваю и не в силах больше терпеть, выбегаю из кабинета. Замираю у портрета отца и снова приступ дурноты.

— Прекрати! — прошипела и неуверенной походкой, держась за стену, поспешила вниз, «обрадовать» Николая, что ему придётся ещё какое-то время провести в Тайной канцелярии.

— Вам плохо? Воды? Вот здесь чистая в графине, — как только я закончила с ценными указаниями, Николай не выдержал и спросил, видимо, я и выгляжу так же ужасно, как и чувствую себя.

— Да, пожалуйста, и я поеду домой, а ты дождись собеседования, потом возвращайся. Хорошо?

— Конечно, госпожа. Сделаю всё, что в моих силах.