Книга Врачебная тайна, страница 27 – Дия Семина

Он соучастник авантюр Елены, и никакого снисхождения не заслуживает.

— Я взял на себя смелость, и сам выбрал десерты, ох, руки заняты, но мне будет приятно и спокойнее, если вы возьмёте меня под руку, и я проведу вас до крыльца.

— Конечно, — беру его под руку, и мы чинно идём по проспекту в сторону моего дома.

Не-е-е-е-т! Не дома, это всё что угодно, но не дом. Арена гладиаторских боёв, гадючник, серпентарий, магическая мастерская начинающей ведьмы, логово брачных аферистов и продолжать можно долго. С каждым шагом в моём новом теле усиливается то самое неприятное состояние, какое в нашем мире принято называть панической атакой.

В ушах появился неприятный звон, пред глазами звёздочки, сердце мечется по телу, не зная, куда спрятаться и забыться. И только разум чувствует ту самую поддержку Григория, от которой веет вечным ледяным покоем. Уж не знаю, какую он практику ко мне применил, но моя горячность начала остывать, затихать, и в тот момент, когда Илья Ильич несколько раз ударил кованным кольцом по металлической пластине на двери, я окончательно пришла в себя.

К бою готова…

— О мой бог! Госпожа! Анастасия Сергеевна! О боже! Как же это входите скорее, как же мы о вас переживали! — завопила горничная на весь дом, одна из тех, кого нанимала Елена. Радуется она, как же! Это боевой клич, оповещающий о моём возвращении…

Когда «заботливый» муж увозил меня из этого дома в монастырь, сознание было затуманено головной болью, но, как ни странно, устройство особняка помню. Мои всего три комнаты расположены на втором этаже. Комнаты Елены почему-то рядом, но в другой стороне от парадной лестницы, а ведь рядом должны быть личные покои и кабинет мужа. Но Андрей занимает третий этаж полностью. Слуги размещены в правом крыле первого этажа, там же и кухня, а по левую — гостиная, музыкальная и приёмная для праздников. Со стороны кухни есть ещё одна чёрная лестница для прислуги и на случай пожарной опасности. Типичный, столичный столетний особняк конца восемнадцатого века.

Прислуга отреагировала мгновенно, услышав вопли служанки, побросали дела и вышли поглазеть на явление госпожи из преисподней. Так и стоят в широком дверном проёме, рассматривая нас и не шевелясь.

Только Прошка — молодой слуга сообразил, что надо бы предупредить господ, о невероятной новости.

Это всё очень плохой знак.

На меня смотрят как на нечто такое, чему уже давно здесь не место. Даже поздоровались как следует только двое. Остальные либо ещё не оправились от шока, либо предвкушают новые стычки и проблемы между хозяевами. Потому как увозили меня ослабленную, замученную и под действием успокоительных капель, привкус и запах которых я теперь на дух не переношу.

И самое удивительное для всех, что вернулась я вполне себе прилично выглядящая, да не одна, а с кавалером, цветами и в дорогом, модном наряде, каком и придирчивая Елена Осиповна Пенкина позавидует.

Но в этом доме хозяйка Я!

Ни на секунду не смутившись, отдаю приказ:

— Накройте сейчас же стол к чаю, позовите моего мужа и Елену Осиповну, вот эти пирожные подать.

— Но Елена Осиповна себя плохо чувствует. Ей нездоровится, она вряд ли…

Та самая служанка, какая тоже недавно подверглась нападению птиц, попыталась вступиться за свою госпожу и проговорила таким тоном, каким не смеет говорить с госпожой-хозяйкой. Уж она вообще всё знает, все планы и тайны Елены, потому и больше всех удивлена, да и гонор свой не убавила. Тем подписала себе скорейшее увольнение.