Книга Врачебная тайна, страница 96 – Дия Семина

Выбрала приятное, нежное платье, наверное, прошлого года, пусть не самое модное, но это тоже своего рода уловка, женщины любят жалеть неудачниц или проявлять ненужную заботу, а так посмотрят на мой скромный образ, и, глядишь, дадут адрес самой лучшей модистки. Такие мелочи всегда работают, и я ими умею пользоваться. К платью подошла только одна из трёх шляпок, выбор, прямо скажем, невелик, но Андрей вчера пояснил финансовую ситуацию, так что неудивительно, почему мой гардероб настолько скудный. Расходы на дом слишком велики, и Елена позволяла себе лишнего, а я ничего себе не позволяла, как бедная родственница, за чей счёт все и жили.

Мне бы не забыть эту легенду и примерно так себя и вести: скромная выпускница пансиона, спокойная, приветливая и не слишком разбирающаяся в тонкостях общественной жизни. Эдакий цветочек-лютик.

Платье, к «портрету» отлично подходит, милое, лёгкое, но не более того, остальные недочёты компенсирует молодость, привлекательность и боярский титул.

Образ собран, пора бы заняться важным делом, а Гриши всё ещё нет, возможно, моё присутствие его раздражает чуть больше, чем, мне кажется. Или из деликатности, чтобы не наблюдать утреннюю женскую суету, он поднялся в одну из комнат на третьем этаже и там набирается сил, после своих, да и моих приключений.

А дела у меня очень непростые, а про некоторые я даже подумать боюсь, чтобы не потерять контроль над телом.

Стою в центре своей комнаты и смотрю на трость, что притаилась в углу за креслом, и веет от неё очень нехорошей энергетикой.

Она как бита после побоища, как улика…

Эти странные мысли всплыли в сознании сами собой и мгновенно сформировали ассоциативный ряд, никакого отношения к Насте не имеющий, это что-то таинственное из моей настоящей жизни. Так всегда бывает при амнезии, вспышка и поток образов. Яркое воспоминание про какую-то бейсбольную биту, окровавленную, со сколами и повреждениями.

Улику, какую смогла найти я?

Я!

Моё сердце сжалось от неприятного чувства обречённости, нет не меня этой самой битой избили когда-то, это часть другого преступления. Совершенно точно помню, что я относилась к этому делу как к профессиональному вызову, пытаясь доказать суровому следователю, что моя работа тоже заслуживает внимания.

Обречённость оттого, что всё это в недосягаемом прошлом. Вернуть невозможно ни жизнь, ни моё уверенное положение в обществе, ни свободу…

Однако воспоминания вполне чёткие: я не работала с детьми и не вела частную практику.

Я была как-то связана с полицией?

— Ничего себе заявочка, уж не с Гришей ли? Ну это многое объясняет, я его в той жизни достала, и как в наказание, теперь он привязан ко мне каким-то странным обетом или проклятьем, или…

Не решилась произнести вслух слово: «смерть!», но, кажется, именно она нас и связала в одну упряжку. Если только эти мысли не иллюзия, и не попытка выдать желаемое за действительное, чтобы подвести хоть какую-то логическую базу под все последние события.

Теперь, сама себе выдав профессиональные полномочия, решительно взяла трость.

Осматриваю с предельным вниманием каждую мелочь, каждую деталь улики.

Трость очень потрёпана, за ней не ухаживали, давно можно было бы поменять наконечник, и немного зашкурить деревянный стержень, а после покрыть новым слоем морилки и лака. Когда-то она служила очень состоятельному человеку, дороговизну, даже потрёпанный вид не в силах стереть, но теперь — это не трость, а оружие. Попыталась покрутить внушительный набалдашник, и он поддался, внутри довольно толстого стержня притаился узкий, острый нож. От него разит свежей смертью, примерно месяц, два. Хозяин в драке прирезал какого-то гопника, чтобы занять его «доходное» место в преступной иерархии. Эти данные вспыхнули в сознании, но, я как профессионал, не верю иллюзорным предположениям, всему должно быть либо документальное, либо материальное, либо признательное доказательство.