Книга Непокорная жена слепого ярла, страница 30 – Лина Деева

* * *

Пировали долго. Солнце давно село, небо усыпали звёзды, а в долгом доме ещё стучали мисками и горланили песни. Усталость всё сильнее наваливалась на меня, имея в союзниках тепло и сытость; стали слипаться глаза.
«А ведь впереди ночные перебежки из каморки в каморку, маскировка и прочие развлечения, — ворочались в голове пессимистичные мысли. — Интересно, получится завтра поспать в повозке? Хотя о чём я. Без рессор, без шин да по дорогам одиннадцатого века — как бы челюсть подвязывать не пришлось, чтобы язык не прикусывать».

Впрочем, клевать носом начала не только я. Но если мужчинам было не к лицу вот так сразу отступать перед Морфеем, от женщин подобного не требовали. Потому Кельда первой поднялась из-за стола и сделала нам с Бьорг знак следовать её примеру. С почти нескрываемым облегчением я прошла следом за хозяйкой к двери в свою клетушку. Не давая мне наконец-то ускользнуть, Кельда коротко сжала мою руку и одними губами сказала:
— Перед рассветом.
Я вынужденно кивнула, и весьма хлипкая, но такая долгожданная преграда отрезала меня от остального долгого дома.

Тюфяк на кровати был чуть толще, чем в хижине Агды, зато одеяло грело гораздо лучше. Я не стала снимать хангерок, только ослабила пояс и скинула башмаки. Забралась в постель, по привычке подтянула колени к груди. Сколько бы мне ни оставили времени, я собиралась его проспать. С этой мыслью закрыла усталые глаза и, не обращая внимания на шум за тонкой стенкой, провалилась в сон.

— Сиара!
Раздражённый шёпот, резкое встряхивание за плечо.
«Да как же всё это достало!»
Тем не менее вариантов не было. Я разлепила глаза и в тусклом свете масляной плошки увидела Кельду и Бьорг. Хозяйка отрывистым жестом велела подниматься, и я стащила себя с кровати. Бьорг немедленно заняла моё место, послала полный злорадного удовлетворения взгляд и укрылась одеялом, пряча светлые волосы. Кельда же нацепила мне на голову покрывало и, не дожидаясь, пока я поправлю долбанную прорезь и смогу хоть что-то видеть, потащила из клетушки.

В общей комнате стоял богатырский храп и такой перегарный дух, что можно было повесить разом все топоры присутствующих. Я наконец-то смогла сдвинуть покрывало так, чтобы не идти вслепую, и вместе с Кельдой совершила осторожную перебежку к комнатушке Бьорг. Хозяйка быстро впихнула меня за дверь, вошла сама и плотно притворила створку. Всё тем же отрывистым шёпотом приказала:
— Снимай покрывало и садись! Спиной ко мне! — и я, подавив вздох, опустилась на кровать, на которой уже лежал полный наряд богатой девицы-путешественницы.

Дальше началось перевоплощение. Мои волосы безжалостно стянули в пук на затылке — так, чтобы ни единого волоска не выбивалось, — заплели в косу и уложили кольцом вокруг головы, закрепив почти дюжиной заколок. Затем пришло время для искусственной косы. Была она из конского волоса, как обещал Ульрик, или под это дело остригли какую-то девушку, я сказать не могла. Фальшивку надёжно прикололи у меня на затылке, и Кельда прошипела:
— Смотри не вздумай дёргать!
Затем указала мне на разложенную одежду, и я понятливо начала переодеваться.

Вот всё-таки чего нельзя было отнять у викингов, так это практичности. Девице предстоит дальняя дорога? Выпишем ей штаны, а у нижней рубахи сделаем боковые разрезы, чтобы было удобнее и ноги не путались. Грубые башмаки заменим сапожками, хангерок дадим шерстяной, а подвязывает его пусть широким поясом — дополнительное тепло для поясницы. Плащ с капюшоном тоже будет шерстяной, а голову пусть покроет платком — и волосы не видно, и не продует. Всё-таки Север, а время к тёмной половине года.
Вот только бус и украшений многовато, но тут уж деваться некуда. Богатая невеста должна и выглядеть богато.
— Неплохо, — оценила мой внешний вид Кельда, заставив покрутиться так и этак. — Теперь отдай браслет, который подарил тебе Ульрик.
Ну да, носить его было откровенным палевом, а то, что для меня это символ свободы, никого не волновало.
Тем более что и свобода как таковая являлась фикцией.
Я молча сняла браслет и протянула Кельде. Забрав его, хозяйка напоследок окинула меня взглядом и сообщила:
— Отъезд с рассветом. Я принесу еду, чтобы подкрепиться перед дорогой. Пока жди.
Она сняла плошку с крюка возле двери и, прикрывая огонёк ладонью, выскользнула из каморки. Я осталась в одиночестве и полной темноте, но ни капли этому не огорчилась. На ощупь накинула плащ, завернулась в него и прямо в обуви улеглась на кровать.