Сидевший напротив Ивара Ронгвальд не вскочил — перетёк в стоячее положение. Боевой топорик сам собой возник в его отведённой в замахе руке… и, в общем-то, мне серьёзно повезло, что ярл так его и не бросил.
— Ополоумела?! — Ивар, перепугавшийся едва ли не больше, чем я, тоже вскочил с лавки. — Сказал же, ждать!
— Д-да. — От запоздалого понимания, во что мне могло вылиться желание эффектно появиться на сцене, заныл живот. — Была неправа.
Ронгвальд негромко хмыкнул. Топорик послушным зверьком скользнул обратно к нему за пояс, и ярл вполне доброжелательно произнёс:
— Подойди сюда.
Я послушалась. Не особенно ловко выбралась из ларя, приблизилась к Ронгвальду и выяснила, что он выше меня на добрую голову.
— Да, — вскользь заметил ярл, — запах похож. Не шевелись.
Запах? У него и чутьё звериное?
Ронгвальд поднял руку и осторожно, самыми кончиками жёстких пальцев коснулся моего лица. Мягко обрисовал контур щеки, скулы, нос, надбровные дуги. Кивнул:
— Это не лицо северянки, — и жестом позволил мне отойти.
Я попятилась, а он с достоинством опустился на лавку и обратился к Ивару:
— Садись и ты, Тисовое Копьё. Ты же, лейсинг, говори. Это ведь была твоя задумка послать за мной целительницу, не так ли?
— Наша, ярл, — поправила я, не желая задевать Ивара.
Подождала, пока тот так же сядет на лавку, и начала давно продуманную речь.
Я рассказала, как и собиралась, всё. Начиная от предложения Ульрика, от которого было невозможно отказаться, и заканчивая первым видением у Сейд-камня. Не забыла пересказать услышанный нами разговор разбойников и в конце выразила надежду, что отряд Хельги всё ещё в Вестфольде.
— Да, они здесь, — с толикой рассеянности отозвался Ронгвальд. Он слушал меня с ничего не выражающим, даже несколько отстранённым видом, однако я была уверена: не пропускал ни единого слова. — Как твоё имя, лейсинг?
— Сиара, — ответила я, а Ивар вдруг добавил:
— Сиара Счастливица.
У ярла вырвался смешок.
— Очень подходящее.
После этой фразы в доме врачевания повисло молчание. Ронгвальд размышлял, а мы с Иваром томились неизвестностью, остерегаясь прервать эти размышления.
— Что же, — наконец нарушил тишину ярл, — я понял, на чьей стороне Ульрик и на чьей — его сын. Я вижу план заговорщиков и благодаря вам знаю, как его нарушить. Вопрос же у меня всего один: что вы хотите за свою смелость и честность?
Мы с Иваром переглянулись, и он с плохо скрытой просьбой произнёс:
— Что ты не станешь начинать вражду с моей семьёй.
Ронгвальд не ответил, лишь повернул голову ко мне, приглашая высказаться. И я выпалила:
— Что ты позволишь мне уйти, ярл! Уйти и жить своей жизнью где-нибудь в тихом месте.
— Я услышал вас, — проронил ярл, и я с трудом сдержала неуместный смешок от формулировки, которая станет столь распространённой десять веков спустя.
Нервы уже ни к чёрту. Что же дальше будет?
— Пожалуй, я даже не откажу в ваших просьбах, — между тем продолжил Ронгвальд, и мы с Иваром одинаково встрепенулись. — Но если вы и дальше станете помогать мне.
— Приказывай, ярл! — с воодушевлением выпалил Ивар.
У меня же наоборот сжалось сердце: значит, сразу не отпустит.
— Прежде всего, — Ронгвальд безошибочно повернул голову в мою сторону, — я не могу отметить свадьбу. Если прилюдно раскрыть хитрость Ульрика, придётся объявить и о вражде с ним. — Он «посмотрел» на Ивара. — Ты должен понимать, Тисовое Копьё: ради призрачной выгоды твой отец пошёл на серьёзное оскорбление.
Ивар покаянно склонил голову.
— Я пытался его переубедить, — глухо произнёс он. — Не вышло.
Ронгвальд обошёл этот момент деликатным молчанием и вновь обратился ко мне:
— Потому я не могу отпустить тебя, Сиара Счастливица. Церемония должна свершиться, заговорщики должны ударить… и получить сполна.
— А после? — тихо спросила я. — Зачем тебе чужестранка в жёнах, ярл?
— После… — Ронгвальд отчего-то едва заметно запнулся. — Я трижды произнесу слова отречения, и ты будешь вольна идти куда пожелаешь.
Фух! Уже что-то! Только надо уточнить нюансы.
— Сразу после того, как заговор потерпит провал? — настойчиво спросила я, и Ронгвальд спустя ненужную, на мой взгляд, паузу ответил:
— Да.
— А что будет с моей семьёй? — У Ивара была своя забота.
Ярл повёл плечами.
— Представим дело так, что Ульрика вынудили пойти на сговор против меня. Однако он схитрил и послал вместо дочери вёльву, которая помогла разрушить планы заговорщиков.
Вёльву?
— Как ты узнал? — в унисон с моим изумлением спросил Ивар.
На лице Ронгвальда отразилась укоризна.
— Кому ещё норны приоткрывают тайны будущего? И кто возит с собой травы вместо нарядов и украшений?
Железная логика. А Ульрик, выходит, снова выйдет сухим из воды. Обидно. И ещё обиднее, что он наверняка примет это как должное, а не как благородный поступок сына.
— Ты прав, ярл. — Ивар не скрывал облегчения, что всё разрешилось именно так. — Спасибо тебе!
— Не благодари. — Ронгвальд поднялся с лавки. — За милосердие к твоему роду будешь потом и кровью служить мне в моей дружине. Таково моё условие. Согласен ли ты на него?
— Сочту за честь! — Похоже, Ивар получил не обязанность, а ещё один подарок.
И я была рада за него, но, как говорили в моём времени, не от всей души.
Ронгвальд же неожиданно по-доброму усмехнулся:
— Отлично. А теперь отдыхай и не тревожься более за свою, к-хм, родственницу.
Освещение было слишком скудным, чтобы точно сказать, лёг ли румянец на скулы Ивара. Зато сам сын Ульрика точно улёгся на лавку, порадовав «наседкину» часть меня.
— Сейчас я выйду из дома врачевания и ненадолго задержу Эйрин, — сказал мне вернувший серьёзность ярл. — Будь быстра и легка, чтобы ничей чужой взгляд тебя не заметил. Возвращайся в опочивальню и ни о чём не волнуйся. Теперь все заботы мои.
Теперь пришла моя очередь чувствовать себя одаренной внезапным подарком.
«Словно с бессмертного пони сняли часть груза», — усмехнулась я про себя и сказала вслух:
— Хорошо, ярл.
