Разумеется, сын Ульрика последовал за мной. Вдвоём мы почти добежали до дома врачевания, и я, бросив спутнику: «Разжигай огонь и ставь котелок!» — принялась торопливо перебирать травы на полках.
Липа, ромашка, подорожник, очанка — отличный состав. Теперь бы дождаться, пока закипит вода, и залить смесь кипятком. Эх, если бы только мне не нужно было в медовый зал! И как я могла всё проспать!
— Ничего, время терпит, — попытался успокоить Ивар, видя, насколько я себе места не нахожу. И, отвлекая, поделился слухами, будто Эйрин ещё вчера вечером отослали из Хаугарда в неизвестном направлении. А ещё, что обоз ждёт Тордис едва ли не с рассвета, однако бывшая жена Ронгвальда не торопится уезжать.
«Наверняка хочет погромче хлопнуть дверью», — подумала я.
Но тут медный котелок, под которым мы развели настоящих пожар, наконец изволил закипеть. Я залила кипятком травы, сложенные в глиняный горшочек, накрыла его крышкой и, вдохнув, сказала терпеливому Ивару:
— Всё! Идём, надеюсь, нас не заждались!
Мы покинули дом врачевания, несмотря на спешку, не забыв запереть дверь. Практически пролетели половину Хаугарда, не встретив препятствий, но у самого медового зала судьба подложила мне свинью.
Стройную, с шикарными золотыми волосами и в сопровождении служанок, но однозначно свинью.
Тордис.
«Пусть только сунется!» — Я была настолько на взводе, что меня почти не требовалось провоцировать. И всё же попыталась просто пройти мимо конунговой дочки, как мимо пустого места.
От такой «дерзости» та в первые мгновения опешила, но, к сожалению, тут же совладала с собой и дротиком метнула мне в спину:
— Супруге ярла не пристало опаздывать. И уж тем более не пристало обходиться без приветствий.
«Всё. Сама напросилась».
Я остановилась, повернулась к Тордис и холодно парировала:
— Супруга ярла приветствует лишь тех, кто этого достоин. А поскольку опаздывать ей и впрямь не пристало, я не стану больше тратить на тебя ни единого слова.
На этом, собственно, можно было продолжать путь. Однако не успела я сделать и двух шагов, как между лопаток ударило:
— Жалкая тира всегда останется тирой, в какие одежды её ни наряди!
«Хочешь оставить за собой последнее слово? — ощерилась я мысленно. — Ну-ну».
И, обернувшись от самой двери в медовый зал, бросила через плечо:
— Лучше быть тирой в одеждах ярловой жены в Хаугарде, чем дочерью конунга в безвестности Севера.
Скажу откровенно, я не думала, что эта фраза настолько её заденет. Но по всей видимости, я невольно попала в самое больное место, и Тордис не выдержала. Молча, как дикая волчица, она бросилась ко мне, но, на её несчастье, путь ей преградил Ивар. Уже почти профессионально перехватил обезумевшую женщину за талию, чуть не получил затылком по носу (бывшая жена Ронгвальда умела за себя постоять) и рявкнул Тордис на ухо:
— Возьми себя в руки, дочь конунга!
Однако в ту же секунду та змеёй вывернулась у него из рук, и тут случилось непредсказуемое.
Знаменитые роскошные волосы Тордис зацепились за пряжки на Иваровом плаще. И когда она отскочила в сторону, её золотые косы упали на землю.
Вернее, золотой парик упал. А собственные невнятно-мышиного цвета пряди рассыпались по плечам их владелицы — настолько тусклые и жидкие, что сразу становилось ясно, отчего их предпочитали прятать.
