Книга Сердце ледяного ворона, страница 118 – Наталья Тудаль

Небо почернело. Не от туч. Оно превратилось в вращающуюся воронку из ночи и сияющих зеленых молний. Снег поднялся с земли не ветром, а некоей невидимой силой, закручиваясь в безумный, режущий танец. Ледяные осколки, размером с копье, понеслись по горизонтали, сшибая и людей, и големов — Имир больше не разбирал своих и чужих.

И тогда из эпицентра этого хаоса, из самой воронки, начало медленно спускаться нечто.

Сначала это была лишь тень, искажающая пространство. Потом она обрела форму. Гигантскую, не поддающуюся осмыслению. Это не было телом. Это была сама идея зимы, облеченная в подобие фигуры. Лед, черный как космос, и сияющий, как гниющая плесень. Бесформенные очертания, в которых угадывались то когтистые лапы, то щупальца из вьюги, то лик, состоящий из замерзших воплей. От него исходил ветер, но не воздушный поток, а поток абсолютного холода и отрицания, выжигающий душу.

ИМИР.

Его имя прозвучало не в ушах, а в самом сознании каждого живого существа на поле боя. Это был не голос. Это был приговор.

Он не атаковал. Он просто… был. Его присутствие было атакой. Воины, и северные, и южные, застывали на месте, их тела мгновенно покрывались инеем, а глаза стекленели, отражая безумие первозданной стужи. Маги Соларии в ужасе отшатывались, их теплые заклинания гаснули, едва достигнув его формы, поглощенные всепожирающим холодом.

Альрик рядом со мной вздрогнул, и я почувствовала, как его мощная магия, только что менявшая ландшафт, наткнулась на непробиваемую стену. Он послал в центр формы копье из сконцентрированного льда. Оно достигло цели и… исчезло. Без вспышки, без звука. Просто перестало существовать.

— Никакая магия… — его голос был хриплым от напряжения. — Он пожирает ее…

Я попыталась сделать то, что делала всегда — найти слабое место, трещину. Но то, что я видела, было не трещиной. Это была сама Бездна. Абсолютный, совершенный холод, не имеющий изъянов, потому что он и был изъяном мира. Моя ясность билась о него, как птица о стекло, не находя за что зацепиться. Он был не просто сильным. Он был фундаментальным. Как закон природы. Как смерть.

Имир медленно простер одну из своих бесформенных конечностей. Не для удара. Он просто провел ею по воздуху.

И земля перед ним… перестала существовать. Не раскололась. Не взорвалась. Пропала. На ее месте зияла черная, пустая дыра, из которой не отражался свет и не доносился звук. Пропасть, ведущая в никуда.

Паника, дикая и всепоглощающая, прокатилась по тому, что осталось от нашей объединенной армии. Дисциплина рухнула. Солдаты бросали оружие и бежали, но ураганный ветер сбивал их с ног и швырял обратно, в сторону надвигающейся пустоты.

Мы проигрывали. Не битву. Все. Наше существование. Нашу реальность.

Я посмотрела на Альрика. Его лицо было бледным, но не от страха. От яростного, беспомощного нежелания сдаваться. Он смотрел на меня, и в его глазах был вопрос, на который у нас не было ответа.

Что можно противопоставить богу? Чем можно сразиться с самой ночью?

Завеса, отделявшая наш мир от изначального хаоса, пала. И теперь этот хаос, в лице Имира, пришел забрать свое. И мы, со всей нашей яростью, нашей любовью и нашими жертвами, были не больше, чем пылинками в его ледяном дыхании.

(АЛЬРИК)

Бежать было некуда. Стоять на месте — означало принять смерть. Единственный путь вел вперед — навстречу богу, пришедшему стереть наш мир в ледяной порошок.