Книга Сердце ледяного ворона, страница 17 – Наталья Тудаль

На вторые сутки я снова попыталась заговорить. На этот раз о пейзаже.

— Эти скалы… они выглядят древними, — сказала я, глядя на черные громады, проносившиеся мимо.

— Да, — был его единственный ответ.

— В Соларии есть легенды о каменных великанах, которые уснули на заре времен, — не сдавалась я, пытаясь найти хоть какую-то нить.

— Здесь нет великанов, — отрезал он. — Только скалы и лед.

И снова стена. Густая, ледяная, непроницаемая.

К концу второго дня отчаяние начало подбираться ко мне всерьез. Холод, молчание, ощущение полной изоляции… Я чувствовала, как моя собственная личность начинает растворяться в этой белой пустоте. Я была никем. Призраком, которого везут в неизвестность.

Вечером мы наконец остановились на ночь. Воины разбили лагерь под скалой, которая хоть как-то защищала от ветра. Альрик вышел из саней, чтобы обсудить с ними маршрут. Я осталась внутри, дрожа от холода, и смотрела на него через заиндевевшее стекло. Он стоял у костра, который разожгли его люди, его профиль был резок и суров в свете пламени.

Я смотрела на него и размышляла, а вдруг его молчание, его холод — это была не просто грубость. Это была его броня. Так же, как я пряталась за свои знания дипломатии и королевские манеры, он прятался за эту ледяную маску. Возможно, он так же несчастен в этом браке, как и я. Возможно, он так же чувствует себя пленником обстоятельств.

Эта мысль не согрела меня. Но она придала мне немного сил. Я не просто сражалась с жестоким варваром. Я сражалась с человеком, который, возможно, так же боится и ненавидит эту ситуацию, как и я.

Когда он вернулся в сани, я не стала больше пытаться говорить. Я просто сидела, кутаясь в свои меха, и смотрела на него. На его руки, сжимавшие край сиденья. На его сжатые губы. На ту едва уловимую усталость в уголках его глаз, которую он, вероятно, никогда никому не показывал.

Он почувствовал мой взгляд и медленно повернул голову. Наши глаза встретились. Никаких слов. Никаких всплесков магии. Лишь тихое, взаимное понимание двух людей, прикованных к одной цепи.

Он первый отвел взгляд. Но в тот миг ледяная стена между нами дала крошечную, почти невидимую трещину.

(ЭЛИРА)

Третью ночь мы провели в глубоком каменном ущелье, где ветер выл с особой, пронзительной тоской. Воздух был настолько холодным, что, казалось, мог расколоть камень. Даже внутри саней, укутанная в меха, я чувствовала, как мороз пробирается сквозь щели, обжигая лицо и сковывая дыхание. Я сидела, прижавшись к Лианне, и мы молча делились скудным теплом наших тел. Альрик, как всегда, находился снаружи, объявив, что будет держать вахту. Я видела его силуэт у маленького костра, который едва отгонял мрак, но не холод.

Я уже начала проваливаться в беспокойный сон, полный ледяных теней и синих глаз, когда первый вой прорезал ночь.

Он был не похож на звук, который издают живые существа. Это был скрежет льда, визг стали и дикая ярость, слившиеся воедино. Он эхом прокатился по ущелью, и мне показалось, что самые скалы содрогнулись в ответ.

Я вскочила, сердце заколотилось в горле. Лианна схватила меня за руку, ее пальцы были ледяными.

— Что это? — прошептала она, ее глаза были полны ужаса.

Я не успела ответить. Караван погрузился в хаос. Раздались крики северных воинов, лязг оружия, рычание волков — и наших, и тех, что пришли из тьмы. Сквозь заиндевевшее окно я увидела, как в лагерь ворвались призрачные, полупрозрачные фигуры.