Книга Сердце ледяного ворона, страница 48 – Наталья Тудаль

— Видел. И видел, как ты и твоя южная льдинка ему ответили. Неплохо. Для первого раза.

— Это был не несчастный случай, Хакон.

— Очевидно, — он бросил раскаленный металл в бочку с водой. Шипение заполнило кузницу. — Магия Эйнара была старой, как эти горы, но чистой, как первый снег. То, что его сожрало… это было нечто иное. Древнее. И мерзкое.

Он вытер руки о кожаный фартук и повернулся ко мне. Его глаза, выцветшие от возраста и жара кузницы, были серьезны.

— Ты хочешь знать, что это было?

— Я должен знать.

Он молча кивнул и жестом показал мне следовать за ним в дальний, затемненный угол кузницы, где хранились древние, вышедшие из употребления доспехи и оружие предков. Он сдвинул в сторону тяжелый щит и провел пальцами по каменной стене, отыскивая что-то. Его пальцы нащупали почти невидимую впадину. Раздался тихий щелчок, и часть стены бесшумно отъехала, открывая узкий, темный проход.

— Знают не многие, — бросил он через плечо, зажигая смоляной факел. — И пусть так и останется.

Мы спустились по грубо высеченным ступеням в маленькую, круглую пещеру. Воздух здесь был неподвижным и пах пылью, древним камнем и чем-то еще… металлическим и холодным. Стены были покрыты выцветшими фресками и высеченными рунами. Это было святилище. Не официальное, не для показухи. Личное. Для тех, кто помнил истинную историю.

Хакон поднес факел к одной из фресок. На ней был изображен гигантский исполин изо льда и тьмы, и против него стояли двое — воин с молотом, от которого исходил холод, и женщина, чьи руки источали свет.

— Имир, — прошептал Хакон, и его голос прозвучал с благоговейным ужасом. — Наш создатель и наш проклятие.

Он провел рукой по стене ниже, где был высечен сложный символ — спираль из переплетенных шипов, напоминающая одновременно и ледяной кристалл, и клетку.

— Это Печать. Та самая, что сковала его. Та, что слабеет.

Потом он опустил факел к полу, к тому месту, где камень был черным и оплавленным, будто от чудовищного жара.

— Я нашел это сегодня, после пира. Кто-то провел здесь темный ритуал. Очень давний. И очень запретный. Они использовали кровь и лед, чтобы призвать тень Имира. Не самого бога, нет. Но частицу его сущности. Ту, что пожирает магию и жизнь. Эйнар был не целью. Он был посланием.

Ледяная ярость, холоднее любой моей магии, сжала мне горло.

— Посланием кому?

— Тебе, принц, — его взгляд был безжалостным. — И твоей невесте. Вам показали, что даже здесь, в самом сердце нашей власти, вас могут достать. Что старые силы просыпаются и ищут лазейки в нашем мире. И что тот, кто это сделал… он знает древние пути.

Я смотрел на черное пятно на камне, чувствуя, как ненависть отравляет меня. Они посмели. Посмели осквернить память предков. Посмели убить старого, безобидного мудреца как демонстрацию силы.

— Отец… — начал я.

— Ярл Бьорн видит дальше любого из нас, — перебил Хакон. — Но он смотрит сквозь призму власти. Он может считать это удобным предлогом для укрепления своей власти. Или… — старик тяжело вздохнул, — …он может быть частью игры, в которой мы все лишь пешки. Будь осторожен, Альрик. Доверяй только тому, что можешь проверить своим клинком. И ей. Девушке. Ее свет… он ключ.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Гнев и отчаяние боролись во мне.

Позже, глубокой ночью, я отправился в библиотеку. Мне нужно было проверить одну мысль. Я почти не надеялся найти что-то, но мне нужно было двигаться, действовать.